3 июля в Севастополе День памяти и скорби. Это дата, когда гитлеровцы вошли в долго и упорно сопротивлявшийся город. Советское правительство оповестило страну, что «наши войска оставили Севастополь», но в окрестностях его красноармейцы и краснофлотцы продолжали держать оборону. Последний очаг сопротивления — 851-я зенитная батарея — был подавлен лишь 17 июля 1942 года. Мы расскажем о тех защитниках Севастополя, которые не числись в списках личного состава, не призывались, не были зачислены как добровольцы. Они были для этого слишком юны. Как дети защищали свой город, и делали это, не щадя своей жизни.
Подвиг Йоси: как 15-летний подросток в одиночку остановил колонну врага
Иосифа Бахмана полным именем называли редко. В военном отделе Центрального райкома партии Севастополя привыкли окликать пятнадцатилетнего мальчишку просто «Йося». Он стал здесь своим человеком. Родители его погибли, он прилепился к завотделом Василию Осадчему, стал фактически его адъютантом.
«Не знаю, где он выкопал этого парня, но он был его тенью, — вспоминал заведующий отделом Центрального райкома Николай Кичатый. — Так вот, этот парень был обвешен всеми видами вооружения — и нашим, и иностранным. Каждый, идя с фронта, считал нужным принести что-нибудь из оружия и повесить на него... При нем (Осадчем — авт.) он некоторые мелкие поручения выполнял по установлению связи и т.п.».
А в феврале 1942 года Осадчий погиб. И Йося остался «как сирота без матери». Его подкармливали, старались подбодрить, но подросток очень тяжело переживал смерть старшего друга.
30 июня защитники города покидали здание райкома. Кичатый искал Йосю, чтобы забрать с собой, но парень как сквозь землю провалился. Как потом выяснилось, он не собирался отступать. На углу центральных улиц — Гоголя и Большой Морской, он организовал себе позицию. Натаскал немало оружия и боеприпасов. Немцы непременно должны были пройти здесь.
«Поскольку у него были и автоматы, и гранаты, он, когда немцы вошли в город и шли колонной, начал щелкать немцев и побил их очень много, — рассказывал Николай Кичатый. — Они вынуждены были остановиться, и, по всем правилам военного искусства идти на эту огневую позицию. Трудно подсчитать, сколько немцев убил Бахман, но, когда и гранаты, и патроны кончились, немцы его убили, здесь же, на огневой позиции».
«Эх, как я хочу жить»: как подросток писал «Окопную правду» под бомбами
Семья Волковых, отец и сын, под Севастополем появилась в первые месяцы после начала войны. Как Валера лишился единственного близкого человека, точно неизвестно — предположительно, тот был расстрелян немцами. Валера сам добрался до села Чоргунь под Севастополем, где встретился с разведчиками 7-й бригады морской пехоты Илитой Дауровой и Ибрагимом Ибрагимовым.
Мальчика переправили в Севастополь, а ближе к лету он снова появился у морпехов. Рассказал, что при попытке эвакуации подземной школы, где он находился, погибла учительница и его одноклассники. Его уже некуда было отправить.
Двенадцатилетний Валера наравне со взрослыми делил тяготы и опасности. Сам участвовал в стычках с врагами, подносил боеприпасы, ходил в разведку. А в передышках между боями читал взрослым товарищам стихи — и свои, и Маяковского, которого предпочитал всем поэтам...
«Посмотрите, что творилось вокруг этой школы вчера, сколько убитых лежит из них, а они, сволочи, думают, что нас здесь тысяча и идут против нас тысячами... Эх, как я хочу жить и рассказывать все это после победы», — это строчки из рукописной газеты «Окопная правда», которую выпускал Валера Волков. Сам за журналиста, редактора, «типографию».
Здесь, у полуразрушенной школы — ныне интерната в районе Ушаковой балки, Валерий написал последний и единственный уцелевший номер своего «боевого листка», подписавшись: «Валерий „поэт“ Волк 1942». Этот листок нашли в его одежде.
29 июня группа морских пехотинцев приняла самый тяжелый бой — из позиции обстреливала артиллерия, сверху «утюжили» бомбардировщики. А потом шла вперед немецкая пехота. 17 атак выдержали защитники города.
Валерий несколько раз во время затишья полз к трупам врагов за оружием и боеприпасами. К тому моменту, как на шоссе, ведущем к Ушаковой балке показались немецкие танки, Валерий связал три гранаты и, когда танк приблизился, бросил их прямо под гусеницы. Сам отползти не успел.
Другие танки добили товарищи. А Валеру похоронили у той самой школы. Последний, 11-й номер его «Окопной правды» со словами в передовице: «эх, как я хочу жить...», сберег один из выживших морпехов, Иван Петруненко.
Юнга с «Ташкента»: как 12-летний Борис Кулешин получил орден Красной Звезды
За линию фронта, двенадцатилетний Борис Кулешин из Донецка добрался сам. Его отец погиб на фронте в первые дни войны. А мать сгинула в одной из облав, которую проводили немцы: женщину увезли в Германию.
Моряки эсминца «Ташкент», который зашел за грузом в Поти, обратили внимание на худого оборванного мальчишку. Накормили, выслушали, и... стали ходатайствовать перед капитаном о зачислении мальца в юнги. Назад, в Севастополь, «Ташкент» уходил с еще одним матросом. Пост Борису определили у зенитки — подавать боеприпасы.
Корабль ушел из Севастополя в последние дни обороны — и чуть не погиб в порту Новороссийска во время авианалета. Тогда Борис получил свое первое ранение. А после госпиталя вместе со своим капитаном перешел на крейсер «Красный Кавказ».
«Во время выполнения боевого задания по доставке войск и боеприпасов в Севастополь и эвакуации раненых из Севастополя, при прорыве воздушной блокады противником, корабль подвергся воздушной атаке 96 самолетов-пикировщиков.
Воспитанник Кулешин все время находился на зенитном мостике, поднося запас для автоматов, набивая обоймы. В своей работе не уступал взрослым, все время боя находился на боевом посту. Своим мужеством и спокойствием показывал пример другим», — это из наградного листа. Борис был представлен к ордену Красной Звезды.
Борис Победу встретил в Нахимовском военно-морском училище. А потом вернулся в Севастополь, чтобы учиться дальше и стать офицером.
Сын полка из Тбилиси: как подросток закрыл пробоину катера своим телом
Четырнадцатилетнего Володю Мишина нашли спящим в одном из вагонов воинского эшелона, следовавшего в Тбилиси. Бойцы выяснили, что мальчик собрался в... Севастополь, где воюет его отец. Подростка приняли на довольствие, а потом из Поти отправили на корабле вместе с пополнением в Севастополь.
Вместе с воинским подразделением Володя оказался у Мекензиевых гор, где проходила первая линия обороны. Уже на второй день он участвовал в отражении атак противника. А еще несколько дней спустя узнал, что отец ранен и эвакуирован из Севастополя. Разминулись.
На передовой подростка не оставили, отправили в город, к морякам. Так он стал воспитанником-мотористом катера плавсредств 82-й отдельной разведывательной эскадрильи. И воевал в ней до конца войны.
«День и ночь катер был на плаву, — описывал будни Володи писатель Александр Близнюк в своем очерке о юном моряке. — Возил боеприпасы, продовольствие, технические средства и летный состав к станкам самолетов, которые были рассредоточены вдоль побережья Северной бухты. А в межрейсовых паузах, набивая пулеметные ленты для своего пулемета, натирал пальцы до кровяных мозолей.
Кроме того, разгружали еще и приходившие в Севастополь корабли и суда Черноморского флота с боеприпасами, другими грузами для осажденного гарнизона».
Однажды катер Володи получил пробоину, помпа не справлялась с откачкой воды — и мальчик закрыл пробоину своим телом. Тяжелогруженый катер удалось довести до берега.
Тушили «зажигалки» и ходили в разведку: неизвестные подвиги юных севастопольцев
Севастопольские мальчишки и девчонки наравне со взрослыми трудились в прачечных и пошивочных мастерских, организованных местными активистками.
«Многие девочки: Сидоренко Алла, Мастюгина Таля, Пикельная Алла, Асмакова Ира и др. принимали участие в самодеятельности в выездах на передовую. Вот как вспоминает Алла Сидоренко (сейчас она в Москве):
«При нашей школе была организована концертная бригада, которая обслуживала госпиталя, корабли, воинские части... Было нас человек 6 — 7. Нас покрыли брезентом и повезли. Когда машина остановилась, нам показали сарай для сушки табака, к нему мы поползли. В нем уже были бойцы. В этом сарае дали концерт.
Пели песни, читали стихи, танцевали. Танец кончился, бойцы аплодировали и раздалось громкое „ура“, и вдруг начали рваться мины», — эти воспоминания приводил в своем докладе на большом мероприятии Музея героической обороны Севастополя в 1966 году защитник города Николай Донец.
Их было много — юных защитников города, которые делали ради своего Севастополя, что могли.
Ученики 6-й школы Витя и Вера Снитко дежурили по время бомбежек на крышах, сбрасывали оттуда зажигательные бомбы, отстояв не один дом от пожара. Во время одного из налетов брат и сестра потушили полтора десятка «зажигалок».
Одиннадцатилетний Петя Абрамов стал «сыном полка» разведроты 808-го артполка 253-й дивизии. Во время обороны города находился на передовой, однажды под обстрелом при прорыве связи добежал до командира батальона, чтобы передать сообщение о скоплении вражеской живой силы и техники. За это был награжден первой медалью — «За отвагу». А войну закончил в звании сержанта.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
