19 апреля в России отмечается День памяти жертв геноцида советского народа, совершенного нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны. Несколько лет назад в разных регионах страны, переживших немецкую оккупацию, прошли судебные процессы. Они рассматривали и оценивали факты массового уничтожения советского населения именно как часть политики нацистской Германии. Подробнее — в нашем материале.
Грабежи, заложники, «акции»
Жители каждого города, села или деревни в первые же часы, если не минуты оккупации, осознали, что в глазах оккупантов их жизни не стоят ничего. Это — еще до массовых казней и облав, публичных казней. Солдаты пока просто грабили.
«При малейшем сопротивлении грабежам, советские граждане расстреливались», — показал на допросе Сейт Велиша Арифов, переживший оккупацию в Симферополе и работавший директором одного из магазинов. — Город всецело находился во власти солдат немецкой армии. Примерно в середине ноября 1941 года немецкая комендатура на улицах: Пушкинская, Фонтанная, Ленина и на ул. Карла Маркса повесили около десяти человек, на трупах были повешены дощечки с надписью «За грабеж». В действительности же эти советские граждане никакими грабежами не занимались».
29 ноября в районе Собачьей (Петровской) балки в Симферополе были на глазах у местных жителей расстреляны пятьдесят заложников. Это была демонстрация «стоимости жизни» немецкого солдата. Незадолго до этого в здании бывшего цеха утильсырья один из вояк вермахта подорвался на мине.
В ноябре-декабре 1941 года во всех городах Крыма и в сельской местности прошли массовые казни евреев, крымчаков и цыган. В январе-марте следующего года оккупанты «зачищали» села: страшные слухи туда доходили, но выехать оттуда обреченные люди уже не могли. В 1942-м немцы для умерщвления людей уже применяли газенвагены, прозванные в народе душегубками.
«Уничтожено, путем отравления в машинах-душегубках, около 200 человек советских граждан, жителей гор. Джанкой и Джанкойского района — мужчин, женщин, детей — в основном цыган, трупы которых вывозились и сбрасывались в противотанковый ров, протяжением около 250 метров, — упоминается в акте Джанкойской районной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. — Одежда на трупах еще достаточно сохранилась. Женщины одеты в пестрые платья, национального цыганского покроя, мужчины в брюках и рубашках, на ногах различная обувь, у некоторых бурки с галошами. Среди трупов найден обычный у цыган котелок для изготовления пищи... Огнестрельных ран на трупах не обнаружено».
В Госархиве Республики Крым хранится копия записной книжки румынского солдата Казац Опостола, убитого в ноябре 1942 года. Его подразделение находилось на обучении возле противотанкового рва за Евпаторией. Солдат видел, как подъехали машины с полицейскими.
«Выволокли женщину с грудным ребенком на руках и двумя другими детьми 5-6 лет и расстреляли их, — записал он. — Всего они расстреляли 18 женщин, мать и трех детей и двух мужчин. Такого ужаса я никогда не видел».
Убивали, невзирая на пол и возраст, людей «неправильной» национальности, коммунистов, семьи партизан, военнослужащих Красной армии, всех, кто был только заподозрен в нелояльности к «новому» режиму.
Многочисленные лагеря на территории Крыма стали местами гибели не только множества военнопленных, но и десятков тысяч мирных жителей.
Убивали за песни
В документах, рассказывающих об оккупации Крыма, довольно часто упоминаются случаи убийств мирных жителей не по формальному обвинению в чем-то, а ситуативные.
«В Старом Карантине (Керчь) немецкие бандиты... подложили противотанковую мину под дом, в котором проживала семья колхозника Остапенко. В 2 часа того же дня произошел сильный взрыв. Дом взлетел на воздух. Под развалинами его были заживо погребены: Остапенко Емельян Яковлевич 50 лет, его жена Екатерина Анисимовна 49 лет, их внуки Анна 3 лет и Миша 8 лет».
«В мае 1943 девушки деревни Катерлез (нынешний Ленинский район) работали на аэродроме. Пришел немец, забрал одну девушку Беляеву Анну Михайловну 19 лет и увел ее. На второй день обнаружили ее труп».
«Керчь. Учительница Колесникова М.Н. показала, что немцы убили 13-летнего мальчика за то, что он взял старую камеру автомашины и хотел плавать на ней во время купания на море... Из показаний Шумиловой Н.Х. установлено, что в июле немецкий офицер расстрелял 6-летнего мальчика за то, что он шел по городу и пел советскую песню. В саду „Сакко-Ванцетти“ почти все лето висело тело мальчика лет 9-ти, который был повешен за то, что он сорвал с дерева абрикос».
Перед освобождением города Старый Крым отступающие немецкие части устроили настоящее истребление мирных жителей. С 16 часов 12 апреля и до утра 13-го были убиты 582 человека — практически четверть оставшегося на тот момент в городе населения.
«Гитлеровцы вламывались в квартиры, избивали людей, выгоняли на улицу стариков, женщин и детей и ту же расстреливали, применяли также холодное оружие: штыки и пр., — говорится в акте Старо-Крымской районной комиссии по расследованию злодеяний, определению и учету ущерба, причиненного немецко-фашистскими захватчиками. —Одновременно с этим по улицам двигались танки и стреляли в упор по жилым домам из орудий и пулеметов».
Один из организаторов этих убийств — экс-комендант биржи труда Старого Крыма Фриц Линдер привлек к «акции» группу СС. Но и регулярные части вермахта принимали самое деятельное участие в истреблении женщин, детей и стариков.
Председатель Комитета Госсовета Крыма по патриотическому воспитанию и молодежной политике Владимир Бобков пояснил, что в Германии стараются «подчистить» историю, «обеляя» армейские части. Мол, все зверства творили исключительно эсэсовцы, айнзацгруппы, подразделения тайной полевой полиции. Но документы, свидетельствуют: части вермахта принимали самое активное участие в истреблении советских людей.
«Чем дальше развивается наша историческая наука, тем больше рассекречивается документов, тем больше их вводится в научный оборот, — отметил Владимир Бобков. — И речь идет не только о документах советского происхождения, но и о тех, что хранятся в Германии: они являются неопровержимым подтверждением преступлений немецкой стороны. Мы уже пришли к осознанию того, что это была не обычная война, которая отличилась только количеством жертв и масштабностью сражений. Речь шла о том самом пресловутом жизненном пространстве, о зачистке территории. Чтобы местное население было или порабощено до состояния послушной массы, которой легко управлять, которую можно перемещать с территории на территорию буквально по щелчку пальца. Или о полном уничтожении».
Люди с опухшими лицами
Геноцид на оккупированных территориях проходил не только в виде физического намеренного уничтожения людей. Голод стал верным помощником оккупантам. Во всех городах и районах вышли приказы о сдаче «излишков» продовольствия. Уклонистов ждала смертная казнь. Жалеть голодающих никто не собирался.
В немецкой газете «Das Schwarze Korps» летом 1942 года были перепечатаны ранее уже публиковавшиеся в других изданиях «12 заповедей немецкого солдата». По поводу отношения к жителям оккупированных территорий было четко прописано: «Русский человек столетиями переносит голод, нищету, он скромен. Его желудок растяжим, поэтому не должно быть неверного сожаления».
Уже в ноябре 1941 года крымчане были озабочены поисками продовольствия. Но самым ужасающей была ситуация на Южном берегу. Здесь не выращивали зерна, были плантации табака, винограда, фруктов, собирали совсем немного овощей.
«Через неделю после прихода „освободителей“ население стало голодать, — записал в своем дневнике ялтинец Николай Дешкин, переживший оккупацию. — На улицах появились люди с опухшими лицами. Дети стаями ходили около стоянок немецких солдат, вымаливая кусочек хлеба, гонялись за каждым солдатом, умоляя его почистить свои сапоги, в надежде получить хоть что-то за эту работу. Следом за детьми потянулись взрослые, предлагая все, что у них было подходящего».
В пищу шло горелое зерно, павший скот, гнилые овощи. На барахолках разыгрывались настоящие трагедии: ялтинская профессура вывозила свои библиотеки, люди несли ковры, предлагали пианино, старинную мебель. Спекулянты покупали антиквариат и ценные вещи задешево, мошенники подсовывали муку, смешанную с мелом. Ежедневно, упоминал Дешкин, умирали от голода десятки ялтинцев.
Весной 1942 года жительница Симферополя Ольга Жданович в дневнике упомянула нормы выдачи продовольствия: «Безработные получают раз в неделю 200 гр. хлеба или зерна 150 гр. (с запахом нефти). Пенсионеры по 200 гр. хлеба или зерна ежедневно, а работающие 300 гр. Но часто ни зерна, ни хлеба нет».
Отсутствие медицинской помощи убивало крымчан так же верно, как и голод. Переживший оккупацию в Симферополе молодой врач Михаил Хорин вспоминал, что лечение в стационаре могли позволить себе только материально обеспеченные люди.
Да, в городах и райцентрах Крыма медучреждения открылись.
Вот, например, ценник услуг одной из больниц в декабре 1941 года, установленный Феодосийской горуправой:
- За каждый первичный прием в поликлинике и амбулаториях оплата — 4 руб.
- За каждый повторный прием по той же болезни — 2 руб.
- Вызов первичный врача на дом из поликлиники и амбулатории — 8 руб.
- Повторный вызов по той же болезни — 4 руб.
- Больничное лечение в первые 15 дней — 10 руб. в сутки.
- Следующие дни — 7 руб. в сутки.
О плате за лечение упоминал мастер Керченского рыбкомбината Иосиф Вайнгартен. Во время массового расстрела евреев в Багеровском рве 2 декабря 1941 года он был ранен, смог выбраться из-под трупов. Скитался, прятался, когда стало совсем плохо, добрался до больницы. Врач понял, что за раны у мужчины, но положил его в палату: «Однажды зашел к нам в палату врач и сказал, что надо всем больным принести паспорта на прописку и уплатить за пребывание в больнице 20 рублей в день».
На бесплатное лечение и прием в поликлиниках могли рассчитывать пациенты с инфекционными заболеваниями, включая туберкулез, а также с венерическими. Распространения таких болезней оккупанты боялись.
Перед войной население Крыма составляло почти 1,13 млн человек. В 1944 году, после освобождения — 339 тысяч. Конечно, оно уменьшилось и за счёт ушедших на фронт в первые месяцы войны, а также депортированных. Но самый большой удар нанесла оккупация, убыль населения с ноября 1941 до апреля 1944 года определена очень примерно: не менее 200 тысяч человек. В эту цифру входят и крымчане, увезённые в Германию в качестве бесплатной рабочей силы.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
