Овцы, сено и доение — это прикрытие, а на самом деле — шпионаж, взрывчатка и диверсии. Накануне 85-летия начала Великой Отечественной войны УФСБ по Крыму и Севастополю рассекретило документы о немецкой разведшколе, замаскированной под «овцеводческую». Под видом чабанов здесь готовили агентов: подростков 14–20 лет учили топографии, взрывному делу и вербовке, чтобы забросить в советский тыл с терактами и поджогами. Кто из выпускников пошел на предательство, а кто раскаялся — и какую цену заплатили юные диверсанты за учебу у гитлеровцев? Читайте в нашем материале.
Собирали сведения: шпионы передвигались под видом пастухов
В конце октября 1943 года войска Красной армии заперли немцев в Крыму, отрезав возможность эвакуироваться через Перекопский перешеек. Но наступление пока продолжить не смогли, до победной освободительной операции оставалось еще несколько месяцев.
Однако плацдарм на севере полуострова, за Перекопом, был. И вот там, в деревне Биюк-Кият (впоследствии Камышевки), оказались несколько подростков с большим стадом коров и овец. «Кто такие?» — «Пастухи, немцы заставили скот гнать в Херсонскую область, деваться было некуда...»
Обычные вроде ребята. Действительно, что им делать, если заставили? А скот угнать не успели, и он Красной Армии пригодился. Через несколько дней одного из пастушков задержали при попытке перейти мелкий залив Сиваш — туда, где располагались немецкие позиции.
Саше Беспалову на тот момент исполнилось шестнадцать, и шансов, что опытные следователи поверят в его версию: «домой хотел», не было. Юноша признался, что был отправлен вместе с пастухами, под видом одного из них, в расположение частей Красной армии для сбора сведений. Выполнить задание не смог, так как на обратном пути его поймали. У парня обнаружили немецкие документы с приказом содействовать и не задерживать при нахождении на передовой гитлеровских войск. Оказалось, что и скот он с товарищами гнал с тем расчетом, чтобы оказаться в советском тылу. А для сотрудников спецслужб самыми интересными оказались сведения о том, что Саша — выпускник немецкой разведшколы.
...Усадьба у деревни Чеботарка, что рядом с Саками — барский дом, хозпостройки, несколько зданий для рабочих, принадлежала известной до революции семье помещиков Шлее.
«Общее число земли у хозяйства — 3.060 десятин. Скота: лошадей 64, волов 60, коров 25, овец 630», — так описывались его богатства в «Памятной книжке Таврической губернии на 1900 год». После революции все это богатство было национализировано, в середине 20-х тут размещалась еврейская коммуна, потом — сельскохозяйственный техникум.
А когда немцы оккупировали Крым, то уже в июле 1942 года начала действовать... овцеводческая школа. Или, как ее еще называли, школа чабанов. Создало ее интереснейшее немецкое ведомство — Wirtschaftskontor: «Хозяйственная контора». Сокращенно, в русской транскрипции, «ВИКО». На первый взгляд — организация, плотно курирующая сельское хозяйство, поставки продовольствия и прочие очень даже хозяйственные направления. На второй — прикрытие для немецкой разведки. «ВИКО» занималось подбором и вербовкой агентуры, выявлением нелояльных лиц, содействовало борьбе с партизанами.
Справка
- В Крыму была представлена довольно пестрая палитра немецких разведшкол. Например, в Евпатории и в совхозе имени Осипенко под Севастополем набирали выходцев с Кавказа и Закавказья. Шпионов и диверсантов нацеливали, в том числе, на организацию повстанческого движения после заброски.
- Подразделение военно-морской германской разведки «Нахрихтен Беобахтер» (НБО) организовало свою школу в Тавеле под Симферополем, а затем — ее филиал в селе Марьино близ крымской столицы: «Легион Шварц-Мейер». Слушатели активно использовались для заброски в партизанские отряды и в антипартизанских операциях.
- Разведшкола на 150 слушателей существовала в Симеизе, она разместилась в бывшем санатории ВЦСПС. Здесь готовились высококлассные агенты, но их обучение не было завершено, школа выехала за границу.
- С 1943 года в деревне Бешуй Бахчисарайского района развернулись короткие, в несколько недель, курсы для фактически «одноразовых» диверсантов, которых забрасывали в советский тыл.
Не только овцы: как проходила учеба для шпионов
Официальную цель открытия «школы чабанов» на собрании педагогов экс-техникума, живших в Чеботарке и привлеченных к преподаванию, озвучил представитель «ВИКО» доктор Ротмаллер.
«Чтобы подготовить бригадиров чабанов, — заявил он. — Мы будем иметь в Крыму свыше миллиона овец, и завезем из Германии много тонкорунных и каракулевых овец. И нам нужны квалифицированные чабаны».
На тот момент германские идеологи уже прописали судьбу Крыма: сюда планировалось переселить этнических немцев и оставить минимум местного населения — батраков и низовое звено управленцев. Конечно, преданных новым хозяевам. Такими верными помощниками должны были стать выпускники овцеводческой школы?
Директором школы поставили немецкого офицера Мальца, одним из постоянных преподавателей — обер-лейтенанта Бруно. Заместителем стал один из преподавателей бывшего техникума — агроном Иван Жабенко.
Первый набор прошел по разнарядке: в несколько крымских районов выслали требование — чтобы старосты отобрали нужное количество будущих учеников. Те выбрали юношей от 14 до 20 лет и организовали их прибытие в Чеботарку.
«Всего вначале в этой школе было 60 человек, — показал на допросе Иван Жабенко. — Часть из них разбежалась, т.к. условия с питанием были плохие, из указанного количества было выпущено 40 человек. После выпуска в мае месяце 1943 года была создана вторая школа агрономов-техников с двухгодичным обучением. Рассчитана она была на 60 человек. Всего же было 32 человека и в последнее время, на 1/III-44 — 20 человек».
Слушатели второго набора появлялись в Чеботарке не только в приказном порядке. Многие, узнав о ней, спешили записаться сами — альтернативой был выезд на работу в Германию.
Первые несколько месяцев молодым людям преподавали разные аграрные дисциплины: от болезней овец до почвоведения, а также математику, русский и немецкий языки, географию. А затем собрали и «обрадовали».
«Нам объявили, что никакой школы чабанов как таковой не существует, а будет школа разведчиков, — вспоминал экс-ученик Михаил Бабичев. — И на другой день у всех курсантов взяли подписки. Новая подписка была, что я обязуюсь работать с немецкой разведкой. Вторая подписка была, что я обязуюсь не разглашать о том, что существует школа разведчиков».
С января 1943 года программа пополнилась особыми предметами. Преподавали Мальц и Бруно, учили азам топографии, ориентации на местности, поведению при переходе линии фронта, обращению с оружием и взрывчаткой. И проводили долгие беседы о величии Германии, промывая мозги «овцеводам». Курсантам определили клички и приказали называть друг друга только по ним.
Расходный материал: судьбы выпускников немецкой разведшколы
Примечательно, что ни один из учащихся, допрошенных следователями НКГБ, не упомянул уроки радиодела. Их не было. «Чабаны» считались расходным материалом, от них не ждали обратной связи и не планировали давать им новые задания. Разве что немцы особо выделили группу в семь, видимо, перспективных учеников, и занимались с ними отдельно. Этих могли и перевести в разведшколу рангом повыше.
В показаниях бывших выпускников то и дело встречаются жалобы: на скудные порции еды отвратительного качества, плохие условия в жилых помещениях, на то, что ученики ходят практически в обносках. Одежды не выдавали.
Получается, не очень-то и заботились хозяева о будущих шпионах? На самом деле, к их подготовке и обеспечению относились по-немецки рационально. Первый выпуск использовали почти по специальности — отправили рядовыми пастухами к овечьим кошарам. Но обязали «присматривать» за населением в своих селах, о подозрительных немедленно докладывать. А в случае необходимости — выходить на облавы, если требовалась помощь в поимке советских парашютистов или партизан.
Некоторые курсанты второго выпуска должны были остаться в Крыму с конкретными заданиями.
Константин Кондаков, которому в 1943 году было всего 14 лет, дал подробные показания, сообщил и о сформированных группах курсантов и их заданиях.
«Директор... вызвал первую группу, так называемую Перекопскую, которой была поставлена задача 1 мая 1944 года произвести взрыв Чонгарского железнодорожного моста, — рассказал подросток. — Евпаторийская получала задание провести диверсионную работу 1 мая 1944 года. И последней была вызвана третья, так называемая Симферопольская, руководителем этой группы был „Скляренко“ (кличка — авт.)... Была поставлена задача произвести встречу со своим руководителем группы, от которого получить оружие и подрывной материал и, воспользовавшись случаем праздника 1 мая, провести взрывы, поджоги важных объектов и совершить теракты».
Знакомо? Современные украинские нацисты следуют тем же инструкциям, что и гитлеровцы: запугать, опутать, обмануть, сделать орудием в своих руках. Обещать награду — и бросить на произвол судьбы, когда «орудие» перестало быть нужным. И теракты с диверсиями «к празднику» тоже оттуда.
Как и цена, которую заплатили за учебу в «школе чабанов» молодые и совсем юные крымчане. Кстати, пугали их жестокостью чекистов, которым лишь бы упечь невинных людей в лагеря. На самом деле, с каждым тщательно разбирались, сличая показания всех арестованных. Того же Кондакова, сотрудничавшего со следствием, освободили. Другие получили по 2-3 года ИТЛ, активно работавших на оккупантов — пять лет. Преподаватели уехали в северные районы на более долгие сроки.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
