Невероятная судьба родных сестер Екатерины Достоевской и Анны Фальц-Фейн в оккупированном Крыму: как невестка Федора Достоевского и ее сестра пережили немецкую оккупацию Симферополя, голод и бомбежки, получив охранную грамоту, и почему были вынуждены выбрать горькую эмиграцию. Малоизвестные архивные факты биографии семьи великого русского писателя в годы Великой Отечественной войны и история их спасения — в нашем материале.
Жизнь в Симферополе: как семья Достоевского выживала в годы советского голода
Симферополь для Екатерины Достоевской был «своим» городом. Здесь она познакомилась с Федором Федоровичем, сыном писателя. Здесь венчалась, похоронила новорожденную дочь, растила сыновей — старшего Федора и младшего Андрея. Отсюда с ними уехала к сестре, в Херсонскую область, когда казалось, что там сытнее и спокойнее. А после, уже с детьми и сестрой, вернулась в Крым, где уже установилась Советская власть.
Однако, власть не обидела, снабдив еще в дороге мандатом: «Екатерина Петровна Достоевская является женой Федора Федоровича Достоевского — сына знаменитого русского писателя Федора Михайловича, старого революционера, арестованного в 1849 году при царе Николае Павловиче за „злоумышленное“ выступление против государственного строя и приговоренного к смертной казни через расстреляние. Но приговор был смягчен, и он получил четыре года каторги».
Семье невестки классика даже выделили жилье. По тем временам — отличную квартиру в две комнаты на втором этаже добротного каменного дома. Здесь две женщины и двое мальчиков-подростков стали заново обустраивать жизнь.
Они смогли пережить страшный голод 1921-1923 годов.
«Подводы собирали на улицах трупы, как доски, и мы обходили места, где они лежали, так как тротуары и мостовые были покрыты тысячами вшей. Не было ни мыла, ни горячей воды, люди стирали свои вещи, лучше сказать, лохмотья, с песком в речке Салгир, — вспоминала Анна Петровна в одном из писем к другу, швейцарскому книготорговцу Анжело Чезана. — В давке очередей за 150 граммами хлеба — черного как уголь, мокрого, из жмыха, кореньев и Бог знает чего еще, — вши разгуливали по одежде людей, которые стояли спереди и сзади».
Она описывала, как Екатерина Достоевская пошла на базар — и не смогла ничего купить, кроме корешка хрена. Пока возвращалась, съела его сырым, перемазанным в земле.
Выжили не все — шестнадцатилетний Федор, тезка и внук писателя, умер, заболев брюшным тифом. И мать подолгу простаивала на балконе квартиры, откуда открывался вид на кладбище, где похоронили юношу.
В следующие два десятилетия жизнь была более-менее стабильной. Имелись работа, скромное жалование, крыша над головой. Андрей вырос и уехал учиться в Ленинград.
А потом началась война. И в Крым, который как уверяли газеты, «ни за что не сдадут», пришли немцы.
Оккупация Симферополя: как сестры выживали при немецкой власти
Анне Петровне исполнился 71 год, ее сестре — 66. Неизвестно, сколько квартир в их доме остались свободными от немецких офицеров, «уплотнивших» старых хозяев. Но их скромные комнаты охранялись выданным немецким командованием свидетельством: «Здесь живет невестка писателя Ф. Достоевского».
Вот еще фрагмент из письма Анны Фальц-Фейн к Чезана: «Когда пришли немцы — а нужно было жить и есть — моя сестра стала переводчицей в воинской части, квартировавшей в доме, в котором мы жили. Я продолжала работать в Институте защиты растений».
В архиве сестер остались несколько фотографий с румынскими и немецкими офицерами — те часто навещали пожилых женщин, одна из которых была невесткой знаменитого писателя. Их притягивала возможность посидеть в интеллигентной семейной обстановке, вести умные беседы с дамами, которые свободно говорили на немецком. Кроме того, они приносили продукты и могли, в случае надобности, организовать любую помощь.
Большинство людей тогда просто выживало. И чтобы прокормиться, многие вынуждены были работать на немцев.
Как должны были «правильно» поступить две пожилые женщины: гордо умереть от голода — или попытаться выступить против «новой власти»?
Летом 1942 года в Симферополе оказался румынский журналист Георг Ганя. Его познакомили с сестрами, и он написал о них очерк, опубликованный в газете «Виаца». Конечно, он постарался расписать злоключения во время Гражданской войны и «позабыть», что позже, «при Советах», их жизнь была не богатой, но и не нищей.
Статью перепечатали европейские газеты. И она позже для Анны и Екатерины стала одним из аргументов в пользу отъезда. Нет, Советская власть не простила бы работу переводчиком у оккупантов, визиты немецких офицеров. А уж тщательно расписанные в очерке «зверства большевиков» не простила бы тем более.
Самозванка или родственница: кто такая другая «Е. Достоевская» в Крыму
Ни Анна Петровна, ни Екатерина Петровна никак не проявлялись в публичной плоскости: не выступали по радио, не писали заметки в газеты. Вряд ли они вообще с кем-то посторонним обсуждали политические события. Пожалуй, соседи даже не могли ставить им в вину визиты немцев: у самих имелись такие жильцы!
Однако слух о том, что некая Е. Достоевская активно поддерживает гитлеровцев, по городу пошел. Дело в том, что в 1941 году в Крыму объявилась Евгения Щукина. До войны она целых три месяца состояла в браке с внучатым племянником писателя, этнографом и археологом Милием Достоевским. После развода ученый настаивал: экс-жена не имеет права носить громкую фамилию! Но та козыряла документами Евгении Достоевской. Несостоявшаяся актриса, она состояла в родстве с женой Дмитрия Близникова, работавшего до войны в Алупкинском дворце кладовщиком.
С приходом немцев Близников «выбился в люди», стал начальником полиции. Возможно, и он снабжал товаром Щукину, открывшую в Симферополе антикварный магазин. Предметы искусства тогда голодающие люди выменивали на продукты.
Вот Щукина — «Е. Достоевская» — как раз активно сотрудничала с немцами.
А Екатерина Достоевская стала получать угрозы. Осенью 1943-го, когда из Крыма уезжал румынский госпиталь, она приняла предложение покинуть полуостров.
В Одессе, во время бомбежки, сестры оказались под руинами здания, Екатерина Достоевская получила перелом ноги в двух местах, а Анна Фальц-Фейн повредила руку. Но — уцелели.
Румыния, Польша, Германия — и, наконец, Франция: таким был долгий путь двух пожилых женщин. Последние годы они провели в доме для престарелых русских эмигрантов в Ментоне, что возле Ниццы. Екатерина Достоевская успела порадоваться нескольким письмам от сына Андрея, с которым удалось наладить связь, узнать о существовании внучки. И узнать, что в СССР огромными тиражами снова стали издавать сочинения Федора Достоевского — до войны книги писателя не печатали и не изучали в школах.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
