20 октября исполняется 155 лет со дня рождения Александра Спендиарова — композитора, который жил и творил в Крыму, вдохновлялся полуостровом и музыкальным наследием его народов. Одно из самых известных и часто исполняемых его сочинений — «Восточная колыбельная». «АиФ-Крым» решил вспомнить, как оно родилось.
Жизненный путь Александра Спендиарова: от Симферополя до Еревана
Александр Афанасьевич Спендиаров, армянин по национальности, родился 20 октября 1871 года в Каховке (Херсонская область). Отец был состоятельным купцом. Через несколько лет семья переехала в Симферополь. Рано увлекся музыкой, обучался игре на фортепиано и скрипке. После окончания гимназии учился в Москве, закончил юридический факультет университета. Дар к сочинению музыки у молодого человека отметил и высоко оценил знаменитый композитор Николай Римский-Корсаков.
Спендиаров — автор романсов, хоровых сочинений, пьес, произведений для оркестра, написал оперу «Алмаст», над ней работал в Крыму, во время Гражданской войны и голода. Во многих звучат народные мотивы: крымскотатарские, армянские, русские, украинские, еврейские. Композитор был знаком с выдающимися литераторами, композиторами, художниками.
В 1922 году переехал в Армению, где плодотворно работал. Умер в мае 1928 года, похоронен в Ереване, возле Академического театра оперы и балета, названного в его честь.
Тайна «Восточной колыбельной»: как искали крымскотатарскую мелодию
В дореволюционных нотных сборниках произведений Спендиарова годом создания «Восточной колыбельной» назван 1900-й. Значит, история «охоты» за удивительной мелодией происходила тогда же.
Итак, Бахчисарай. Небольшой оркестр — скрипки, трубы, бубен. Музыка громкая, узнаваемая, народная. Такие маленькие оркестры кочевали по свадьбам, играли на праздниках. Александр Спендиаров насторожился, когда бодрые ритмы вдруг сменились лирической мелодией. Кто-то подсказал: это крымскотатарская колыбельная.
«Чувствую — то, да не то, — спустя много лет рассказывал композитор писателю и журналисту Николаю Шебуеву. — Попросил повторить. И опять чувствую, что прекрасная народная песня искажена: цыгане слишком грубо обращаются с хрупкою мелодией. Очень захотелось услышать эту песню из уст матери-татарки. Знаю, что невозможно: перед посторонними женщины не только не поют, но и не показываются».
На рубеже ХХ века среди крымскотатарских женщин уже были те, кто вносил свой вклад в образование, здравоохранение и даже политику. Но для большинства жизнь ограничивалась домом, детьми и хозяйством.
Спендиаров сначала надеялся, что сможет услышать зацепившую его песню случайно. Даже бродил по вечерам под стенами домов рабочих — вдруг где-то мать укачивает ребенка и поет. Но не везло. Стал расспрашивать знакомых татар — может ли кто-то из их жен или матерей спеть эту песню? Все отказывались. В поисках и просьбах прошло около двух месяцев.
Насколько это важно для композитора, осознал крымскотатарский поэт, историк, лингвист и этнограф Осман Акчораклы. И устроил у себя в честь Спендиарова небольшое торжество. Пригласил известного в Бахчисарае народного учителя и муллу Мамута Рефатова с сыном Асаном. Эта семья была музыкальной: и сам мулла, и трое его сыновей прекрасно пели и отлично играли на разных инструментах, среди них выделялся своим талантом именно Асан.
В общество уважаемых людей Акчораклы пригласил своего квартирного хозяина: его жена обладала прекрасным голосом и знала ту самую колыбельную. Оставалось его уговорить разрешить женщине исполнить песню перед посторонними.
Конечно, домохозяин, у которого снимал жилье Акчораклы, стремился выглядеть человеком прогрессивным и понимающим. И ему лестно было общаться с известным композитором. Но как только Спендиаров заикнулся о просьбе, чтобы жена спела, тот наотрез отказал. Дальше уговаривали его мулла и поэт. Доказывали, что если человек не единоверец, то на него мусульманские традиции как бы не распространяются. Уговорили.
Репрессированные гении: что стало с помощниками Спендиарова
В тот день, когда Спендиарову удалось услышать и записать впечатлившую его мелодию, «Восточная колыбельная» свела вместе нескольких людей, сделавших огромный вклад в культуру Крыма. И судьбы у них оказались трагичными:
- Осман Акчораклы преподавал в Петербурге каллиграфию, перевел на крымскотатарский язык басни Крылова, произведения Гоголя и Пушкина, описал множество этнографических памятников, преподавал, читал лекции. В 1937 году он был арестован, обвинен в национализме и 17 апреля приговорен к высшей мере наказания.
- Мамут Рефатов за свои заслуги в образовании в 1925 году получил звание «Народный учитель». Он собрал и сберег множество крымскотатарских песен. В 1938 году был арестован — учителю тогда было 78 лет. Через два года он умер в лагере.
- Его сын, Асан Рефатов, стал известным композитором. Организовал оркестр, написал множество произведений, создал первую крымскотатарскую оперу «Чора Батыр», принимал участие в этнографических экспедициях, вел нотные записи народных песен. В апреле 1937 года был арестован, в ноябре 1938-го осужден и расстрелян.
За закрытой дверью: как композитор записал ту самую мелодию
Женщина наотрез отказалась петь перед посторонним, тем более, показывать лицо. Вот ее уговорить было намного труднее. Сошлись на том, что она сядет в соседней комнате, рядом с ней — жена Акчораклы, петь будут для нее. Чадру певица не снимет, а Спендиаров должен будет повернуться спиной к дверному проему.
И вот тогда он, наконец, услышал ту самую колыбельную: нежную, трогательную, очень личный монолог матери у колыбели сына.
«Спи, сынок. Если будешь паинька, будешь хорошо спать, тебе отец подарит то-то… Такой-то дядя подарит то-то… Такая-то тетя подарит то-то», — вспоминал слова песни композитор. — Сама мать обещала сыну грудь, полную молока. Я воспользовался этим мотивом для симфонической картинки и для романса в сопровождении оркестра».
В своей «Восточной колыбельной» Спендиаров использовал другой текст — стихи армянского поэта Рафаэла Патканяна:
Соловушко мой, к нам ты прилети,
И песнью своей дитя усыпи.
Но сын мой плачет — нет, вернись в леса:
Видно, не судьба быть ему певцом.
Сорока-воровка, прилети к нам ты,
Болтовней своей сына усыпи.
Но горько плачет милый мой сынок:
Торгашом-плутом он не хочет быть.
Охоту свою храбрый сокол оставь:
Но ждет ли твоей песни мой сынок…
Лишь сокол запел, смолк малютка мой.
Под песнь боевую сладко он уснул.
Неизвестно, исполнялись ли ранее эти стихи на другую мелодию, или «Восточная колыбельная» за полтора десятилетия стала широко известной среди армян. Но в 1915 году, когда в Турции произошли геноцид и депортация армян, волонтеры искали осиротевших детей, бродя по деревням и селам, напевая колыбельную с этими словами. Если дети откликались на песню, их старались вернуть в армянские общины.
Сплав культур Востока: почему пьеса Спендиарова вне времени
Профессор, лауреат международных конкурсов и фестивалей, основатель и руководитель скрипичного ансамбля «Сельсебиль» Зарема Алиева напомнила:
«Сам композитор оставил ремарку: «Песня крымских татар». И действительно, в этой мелодии слышится что-то большее, чем просто колыбельная. Это сплав культур, дыхание многих народов Востока, живших в Крыму бок о бок — армян, татар, греков. Спендиаров обращался с этим материалом с целомудренной сдержанностью, стараясь сохранить чистоту и простоту напева, основанного на диатонике. Именно эта сдержанность и притягивает: в ней нет нарочитой экзотики, нет «ориентального востока вообще», о котором писали критики ранних его произведений. Есть глубина, есть правда.
Когда я играю эту колыбельную, я чувствую, как каждая нота требует особого прикосновения. Смычок идет плавно, без резких атак, словно он не извлекает звук, а выдыхает его. Аккомпанемент имитирует то звучание свирели, то мерное покачивание, напоминающее о колыбели. В такие моменты я перестаю быть исполнителем. Я становлюсь частью этой ночи».
Иногда кажется, поделилась с нами Зарема Алиева, что эта пьеса — не совсем колыбельная. Или колыбельная для взрослых.
«Для тех, кто устал, кто ищет утешения, кто хочет хотя бы на несколько минут вернуться в то состояние безмятежности, когда мир был прост и безопасен. В конце пьесы мелодия затихает, уходит в высокий регистр и тает. Смычок медленно опускается. И в наступившей тишине остается что-то важное — чувство, что ты прикоснулся к чему-то очень чистому».
Любовь, лютеранство и военком: неожиданные факты о композиторе
Дом в Симферополе, где прошло детство композитора (Севастопольская, 19), был снесен в 1980-х годах прошлого века. Но в Ялте сохранился особняк, подаренный Александру Афанасьевичу отцом к свадьбе.
Спендиаров был влюблен во внучатую племянницу Ивана Айвазовского Варвару Мазирову. Но она выбрала его брата Леонида — геолога с незаурядным музыкальным талантом. Леонид умер молодым, и Александр Спендиаров в 1901 году женился на вдове брата. Поскольку армянская церковь такие браки запрещала, он перешел в лютеранство. Кстати, «Восточную колыбельную» он посвятил Варваре.
Первое исполнение сюиты «Крымские эскизы» в 4 частях состоялось в городском саду Ялты в сентябре 1903 года.
Окончание гражданской войны семья Спендиаровых встретила в Судаке. В их доме расквартировали военкома бригады Валентина Орловского. У него оказался красивый бас. И подружившийся с композитором красный комиссар исполнял под аккомпанемент Спендиарова партии из еще незаконченной оперы «Алмаст».
В Симферополе есть переулок братьев Спендиаровых, в Судаке и Ялте — улицы Александра Спендиарова.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
