Восемьдесят лет назад норвежец Ивер Стутлиен в последний раз видел советского солдата Якова Половинкова, которому его семья спасла жизнь. В 1945 году они расстались — и от бывшего военнопленного все эти годы вестей не было. Как сложилась его жизнь, 95-летний Ивер все-таки надеется узнать. И просит помочь с поиском потомков этого человека.
Наши в отряде
В годы Великой Отечественной войны тысячи солдат и офицеров были вывезены нацистами в лагеря, находящиеся в разных уголках Европы. Были они и в Норвегии, оккупированной тогда немцами. Руками советских военнопленных строились дороги, оборонительные сооружения, добывались полезные ископаемые.
В большинстве лагерей военнопленных содержались в нечеловеческих условиях. Непосильные рабочие нормы, скудный паек, холод, отсутствие теплой одежды, болезни — шансы выжить у тех, кто попадал сюда, были минимальны. Любое нарушение режима строго каралось, вплоть до расстрела. Всего через норвежские лагеря прошли более 100 тысяч человек, почти 15 тысяч погибли.
Историю дружбы одного из военнопленных и норвежской семьи от участника тех событий узнала поисковик Татьяна Затолокина. Она в Норвегии занимается поиском сведений о событиях того времени. Иногда, как в этом случае, удается отыскать даже очевидцев.
Семья Стутлиен — Николай, Гюри и шестеро их детей, жила в южной части Норвегии, в округе Валдрес. Дом стоял на опушке леса, далеко от соседей и проезжей дороги. Весной 1944 года Гюри увидела возле своего сарая изможденного оборванного человека. Потом оказалось, что ему всего двадцать лет, хотя выглядел намного старше. Военнопленный по имени Александр просил только еды. И взрослые, и дети советовали ему остаться: отдохнуть, прийти в себя, но парень был напуган, не доверял никому. Шел он в Швецию, которая тогда сохраняла нейтральный статус — там беглец мог найти убежище. Гюри дала Александру гражданскую одежду и компас, собрала с собой еды.
Осенью этого же года пришел еще один пленный. Он — из тех узников, которых фашисты насильно вывозили «на работу» с оккупированных территорий. Шестнадцать лет было Ивану Ивановичу Тарараке, когда его запихнули в вагон вместе с такими же подростками, товарищами по несчастью. Привезли в Германию, потом переправили в Норвегию, определили на завод по производству алюминия. Он дважды бежал, и только второй раз удачно.
Два месяца прожил Иван у Николая и Гюри.
«Он называл Гюри мамой, а Николая отцом, — такие подробности узнала Татьяна Затолокина у Ивера. — Через два месяца Николай смог переправить Ивана к норвежским партизанам в Туносен. Иван воевал вместе с норвежскими партизанами. После Победы вернулся домой. А в 1994 году Иван Тарарака приезжал в Норвегию, в Валдрес, и благодарил норвежцев за спасение».
В этом норвежском партизанском отряде воевали и другие военнопленные, сбежавшие из лагерей: Павел Михно, Иван Попов, Леонид Залюжный, Яков Половинков. От троих остались только имена — Георгий, Николай, Андрей.
Человек у окна
Начало 1945 года — это знаменитые военные операции Красной армии, освобождавшей Европу: Будапештская, Висло-Одерская, Восточно-Прусская... Но в Норвегии фашисты чувствуют себя уверенно и планируют «зачистку» партизанских отрядов. Накануне одной из них было принято решение переправить советских военнопленных, воевавших в отряде в Туносене, в Швецию. Их научили ходить на лыжах, и путь в соседнюю страну занял больше двух недель.
Но ушли только шестеро. Седьмой — Яков Половинков, получил во время боя серьезное ранение в ногу. И его оставили в доме семьи Стутлиен.
Вот какие воспоминания Ивера записала Татьяна Затолокина: «Яков спал возле окна, автомат был всегда при нем. Из окна ему хорошо было видно всех, кто приближался к нашему дому по узкой горной дороге. Мама Гюри строго-настрого наказала нам с братом Конрадом следить за горной лесной дорогой. Если бы по дороге двигались немцы, то мы бы успели предупредить и спрятать Якова в лесу. У Якова была очень добрая улыбка и он хорошо рисовал, дарил свои рисунки моим младшим сестрам и братьям».
Яков обещал писать — но ни одного письма от него не пришло.
Ивер — последний из большой семьи, кто помнит Якова. Он бережно хранит фотографии: на одной — он, брат Конрад и военнопленный, ставший за короткое время фактически членом семьи. На другой — родители и советский солдат. Его мама, Гюри, часто рассматривала снимок, гадала, как сейчас живет Яков... А Ивер все еще ждет любой весточки — уже не от Якова, от его потомков. Может, внуков или правнуков. В свои 95 он в хорошей форме, его памяти и активности могут еще позавидовать молодые.
Кстати
— О семье норвежцев, помогавший сбежавшим военнопленным, в 1959 году писала газета «Красная Звезда».
— В книге Михаила Искрина «Норвежские были», вышедшей в 1964 году, приводится рассказ Николая Стутлиен о спасении раненого военнопленного Якова Половинкова.
Где искать?
Сведения о рядовом, красноармейце 166 полка 117 стрелковой дивизии Якове Федоровиче Половинкове такие: в 1904 году родился в селе Н. Никольское (очевидно, Ново-Никольское) Новоспасского района Куйбышевской области. Или до войны, или после ее начала жил в Азербайджанской ССР. Человеком, которому должно было прийти извещение о судьбе солдата, указана жена — Елена Павловна Половинкова. Есть рабочий адрес: Баку, база Заготзерно.
Дата и место пленения обозначены так: 8.12.1943 года, Крым.
Первое, что вспоминается — Эльтигенский десант. С 1 ноября 1943 года десантники удерживали небольшой плацдарм у Керчи. В ночь с 6 на 7 декабря они были вынуждены отойти в район горы Митридат. Прикрывать отход остались добровольцы — в основном, раненые, всего три десятка человек. 7 и 8 декабря плацдарм заняли румыны. «Тяжелых» расстреливали; тех, кто мог ходить, брали в плен. Попали в руки врагу и отставшие по пути к Митридату бойцы.
Так что, Половинков — один из десантников? Ведь как раз 117-я стрелковая дивизия принимала участие в десанте, это вообще была ее первая военная операция.
В Крымском отделении Российского военно-исторического общества (РВИО) «АиФ-Крым» сообщили, что по одной дате пленения делать выводы было бы неверно. Иногда они вообще неизвестны, и за «точку отсчета» берется месяц и год, когда была потеряна связь с родными. Кроме того, в электронных базах данных нередко случается ошибочное прочтение дат, если те написаны мелко, неразборчиво.
«Дело в том, что в различных документах на одного и того же человека могут фигурировать разные даты, — пояснил председатель Комитета по патриотическому воспитанию и молодежной политике Госсовета Крыма, руководитель Крымского отделения РВИО Владимир Бобков. — Кроме того, попасть в плен можно было не только под Керчью. С ноября 1943 года советские части заняли плацдарм южнее Турецкого вала, там шли бои. Косвенно это подтверждается поступлением в Шталаг 370 военнопленных осенью 1943 года».
Где искать родню Якова Половинкова? Возможно, не прямые потомки, а более дальние родственники до сих пор живут в регионе, где родился солдат.
Вот только до войны и во время нее Куйбышевскую область кроили и перекраивали. Тот самый Новоспасский района в состав ее вошел в 1936 году — а в 1943-м оказался уже в Ульяновской области. Так что сейчас придется устанавливать, где именно то самое Ново-Никольское, существует ли вообще, и в состав какой области сейчас входит — Самарской или Ульяновской.
«АиФ-Крым» просит читателей, которые могут помочь с поисками родных солдата или уточнить, к какому региону сейчас относится место его рождения, откликнуться. Адрес электронной почты: nataly.dryomova@gmail.com, redkrym@aifkuban.ru.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
