После революции 1917 года, когда в России обрушился прежний мир, в Крым потянулась интеллигенция. Здесь рассчитывали переждать смутные времена писатели, художники, известные российские ученые, артисты, музыканты. Кто мог знать, что Крым станет местом, где сложно не просто прожить, а выжить? За лихолетьем Гражданской войны, с много раз поменявшейся властью, нехваткой всего, что нужно для жизни, с террором — «красным», белым«, «зеленым» и откровенно уголовным — пришла новая беда. Голод. О нем написал свою самую страшную книгу — «Солнце мертвых» русский писатель Иван Шмелев.
Царь-голод: как люди умирали без еды в начале 20-х годов прошлого века
«Солнце мертвых» охватывает период с августа 1921 года по февраль 1922-го. В Крыму — Советская власть. Здесь выдалась холодная дождливая весна, и даже те площади, что смогли засеять, урожая не обещают. С полуострова вывезли много продовольствия без оглядки на нужды местных жителей. С весны люди умирают от голода, а в милицейских протоколах описываются случаи трупоедства и людоедства.
Иван Шмелев на полуостров приехал в июне 1918 года, купил под Алуштой домик на горе. Радовался виду, который с него открывается. Разбил огород, посадил саженцы миндаля, завел павлина, которому планировал найти пару. Через два года, осенью, выпустил за калитку — нечем кормить. А тот пережил зиму, и по старой памяти все приходил, надеясь на горсточку зерна... Съели тогда павлина соседи.
«Солнце мертвых» — это про умерший беззаботный курортный Крым:
«Ни пылящих ногами, запотевших фотографов, берущих „с веселым лицом“ у камня, лихо накидывающих черный лоскут суконный... Ни дамских зонтиков на песке, жарких цветов полудня, ни человеческой бронзы, которую жарит солнцем».
Голод убивал одних, а у других забирал все чувства кроме желания выжить. А третьи находили в себе силы делиться последним. Были и те, что сытые, с пайками. Козыряющие именем трудового народа, приходившие с мандатами описывать имущество «бывших». И без всяких мандатов забиравших скотину, птицу, невызревшую кукурузу.
И каждый день кого-то везут на кладбище.
«Воет в своей лачуге Рыбачиха — над мальчиком — над трехлеткой плачет, детолюбивая. Я знаю ее горе: помер мальчик. Послала судьба на конец дней радость: к полдюжине девчонок прикинула мальчишку, — придет время, будет с отцом в море ездить!.. Все проели: и корову, и пай артельный. Помер на прошлой неделе старый рыбак, наелся виноградного жмыху досыта» — описывал писатель одну из ближних трагедий.
«Ничего не страшно»: как трагедия развивалась среди роскошных южных видов
В маленькой Алуште Иван Шмелев повидал много, услышал десятки историй о тех, кто цеплялся за жизнь. И потом описывал их. Буднично, просто, но не равнодушно.
Вот старый профессор, которого «ветром шатает», он ходит к татарской пекарне собирать крошки от хлеба. Смирился с тем, что умрет. А с тем, что после этого пропадут его бумаги, труд всей жизни, посвященный Ломоносову, не может.
Шестилетняя Анютка, дочка сторожа с брошенной дачи: мамка послала, дайте хоть что-нибудь, умирает маленький брат. Просит подобрать виноградные выжимки, но их нет даже для курей. Уходит с горсткой крупы в бумажке.
Старичок, которого взяли на базаре с травяной сумочкой — бычков ловил. Донашивал старую военную шинель, вот из-за нее-то и взяли. Допытались, что служил при царе — и в расстрельный подвал. «Плакала внучка в пустой дачке, жалели ее люди: некому теперь за помидорчиками ходить, бычков ловить... Чего же, глупая, плакать?! За дело взяли: не ходи за помидорчиками в шинели!»
В «Солнце мертвых» — одичавшие дети, грызущие конские копыта, умирающие лошади, доктор, похоронивший жену в шкафчике.
Вся книга сплетена из трагедий, которые разыгрываются среди роскошных южнобережных видов, заброшенных дач и тех, где люди пытаются выжить. В «Солнце мертвых» — одичавшие дети, грызущие найденные конские копыта, умирающие лошади, выгнанные хозяевами, сосед-доктор, похоронивший жену в шкафчике орехового дерева.
Воспоминания о теплом ржаном хлебе и молоке, которого когда-то было вдоволь, дачных посиделках за самоварами, поездках в Париж и Лондон здесь уже показаны без сожаления. Как сказка, которой нет места в жизни.
«Я долго еще сижу на краю балки, смотрю на леса в горах. Веки мои устали, глаза не видят. Сплю и не сплю, сижу. Поторкивает-трещит, шумят шумы, шумит дремучее... Погасает солнце. Шумит водопадами в голове... Сорвешься туда, к камням... А, не страшно. Теперь ничего не страшно».
Расстреляли в январе 1921-го: Иван Шмелев в Крыму потерял единственного сына
«Солнце мертвых» написано человеком, с которым самое страшное уже произошло. Поэтому каждый день он воспринимает со спокойной уверенностью. Но в Крыму Иван Шмелев потерял единственного сына.
Сюда, к отцу и матери, в Алушту, вернулся с фронта Сергей Шмелев. Списанный из армии, как непригодный к службе, он был одним из тех, кто пострадал во время Первой мировой от газовых атак немцев.
А в Крыму власть взяли «красные», потом «белые», Шмелева-младшего мобилизовали. Весной 1919-го, когда снова к полуострову подходила Красная Армия, часть эвакуировали, и долгих семь месяцев Шмелевы о сыне не знали ничего. Но он вернулся: дали отпуск как перенесшему тяжелое заболевание. И признали негодным к строевой службе.
«Негодные к службе должны были причислиться куда-нибудь и ждать, — описывал злоключения сына писатель в письме к Анатолию Луначарскому, возглавлявшему в декабре 1920 года Наркомат просвещения. — И сын, не желая расстаться с семьей, причислился к местной комендатуре, где ему, как явно больному было поручено присутствовать от военного ведомства в городском квартирном отделе».
Эвакуироваться с войсками Врангеля Сергей Шмелев не стал.
А дальше, как и другие оставшиеся в Крыму военнослужащие, молодой офицер отправился на регистрацию. Его арестовали и отпустили. И снова арестовали и отпустили. Потом увезли...
«Без сына, единственного, я погибну. Я не могу, не хочу жить... У меня взяли сердце. Я могу только плакать бессильно. Помогите или я погибну. Прошу Вас, криком своим кричу помогите вернуть сына. Он чистый, прямой, он мой единственный, не повинен ни в чем».
Иван Шмелев снова писал Луначарскому, Горькому, предревкому Крыма Полякову, пробивался на прием к главному чекисту Крыма Реденсу. Удалось даже добиться телеграммы за подписью Ленина об освобождении сына писателя. Напрасно — выяснилось, что того расстреляли в январе 1920-го.
У новой власти удалось добиться разрешения на выезд за границу. Жить и работать дальше в новом государстве Шмелев не смог. В Париже родилось его «Солнце мертвых» — книга, замешанная на своем горе, которое не растворилось в горе окружающих. Об истине, которую в письме писателю Викентию Вересаеву он сформулировал так: «Засыхают люди, черствеют в нужде, в борьбе за кусок. И не упрекнешь. Но зато на многое открываются глаза. О, волчье порождение, человек! Обезьянье семя. Как тонка позолотца-то оказалась. Пришли кого-то с сухой тряпкой — и нет позолотцы. И вылетел Бог, как пыль, и стало человеческое — человечьим. Скверно».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
