В последнее воскресенье июля отмечается День ВМФ России. Для Крыма и Севастополя, где базируется Черноморский флот, это особый праздник. Журналисты «АиФ-Крым» встретились с ветераном подводного флота, капитаном третьего ранга Леонидом Владимировичем Блинчиком. Ему довелось служить на первых советских атомных подводных лодках, ликвидировать аварии на подлодках и участвовать в секретных походах. В эксклюзивном интервью он рассказал историю ВМФ СССР глазами очевидца.
«Понюхай службы!»: как поступить в военно-морское училище и попасть на дизельную подлодку
Бывает так, что детская мечта становится настоящим маяком в жизни. Или просто неосуществленными планами. Или затаится до поры, до времени — чтобы однажды рявкнуть: «Я сбылась, радуйся!»
Леонид Блинчик с детства мечтал о море. Заразился романтикой от книг про великие открытия, рассказов о морских приключениях. Потом реальность все это потеснила, будущее уже виделось практичным. Симферопольская школа, где учился Леонид, была специализированной: выпускников сразу же принимали в пищевой техникум. Ну, и новое увлечение появилось — парашютный спорт.
«Однажды приятель предложил съездить в Ленинград, — вспоминает Леонид Владимирович. — Денег у нас, конечно, не было, но знакомый предложил схитрить: пойти в военкомат, сообщить, что хотим поступать в морское училище. Дадут бесплатные документы на проезд. Приедем, побродим по городу, а поступать и не обязательно…»
Но в военкомате таких умников вычисляли с ходу, и сообщили, что разнарядки на Ленинград нет, а вот в Севастополь — пожалуйста. Хочется быть инженером — и такое училище имеется!
На экзаменах получив пятерки по химии и устной математике и сдав сочинение на четыре, будущий моряк Блинчик узнал, что в этом году идет набор на «атомщиков», которым предстоит служить на подлодках. И, шептались абитуриенты, это грозит в будущем мужской несостоятельностью. Попытка «соскочить», сдав на экзамене по письменной математике чистый лист, не удалась. В приемной комиссии сообщили: вот тебе, самый умный, направление на пересдачу!
«Вот так и поступил, а в Севастополь в больших количествах стали прибывать со всей страны поступающие, резко увеличилось количество курсантов: мы не знали еще, что принята программа развития атомного флота СССР, — рассказал Леонид Блинчик. — Тех, кто до этого где-то учился, зачисляли «автоматом», и в итоге курсантов просто некуда было деть. Приняли мудрое решение: часть курсантов отправят на флот, на так называемый кандидатский срок. Пусть, дескать, понюхают флотскую службу! Меня «нюхать» отправили в 153-ю бригаду средних подводных лодок, размещалась она в районе Лазаревских казарм в Севастополе».
Новичка, имеющего уже за плечами техникум и среднетехническое образование, назначили электриком установки главного хода правого борта. Тут Леонид Блинчик быстро обрел репутацию «самого умного, которому больше всех надо». Дизель-электрическую подлодку — «не такая она большая, весом всего в 1300 тонн и 76 метров в длину» — облазил вдоль и поперек за пару недель.
Трое суток с сухарями: нештатная ситуация на дизельной подлодке ВМФ
О том, как устроено «сердце» подводной лодки, Леонид Владимирович может рассказывать в мельчайших подробностях. Но первая его история с нештатной ситуацией, касалась таких важных деталей, как подшипники Митчелла. Они «проживали» в масляной ванне, и не терпели оголения. Заклинит такой подшипник — все, лодка должна всплыть, возьмут ее «за ноздрю» — и в ремонт.
«Мы вышли на выполнение задач в район Евпатории — точнее, «Солнышка», там был здоровенный песчаный пляж, море мелкое-мелкое, глубины нормальные только в 200-300 метрах начинались, — описывает подводник. — Год был 1961. Не моего ума дело, что мы там отрабатывали, но налетел шторм, а мы не успели погрузиться. Лодка достаточно длинная, если будет погружаться на двух поперечных волнах, то может даже не перевернуться, а сломаться. Шторм был раз длинный достаточно, жестокий, укатало нас всех там по самое не хочу. И больше других укатало старослужащего, который дежурил у тех самых подшипников: он в панике полез из трюма наружу.
Оставлять такой пост никак нельзя! Я схватил гопкалитовый патрон — это такая деталь системы очистки воздуха, и на него: «На место, а то стукну!» Загнал его обратно в трюм, захлопнул люк. А сам почти трое суток простоял на своем посту, некому было сменить. К счастью, была около меня большая металлическая коробка с белыми сухарями, НЗ. Плохо еще, что на другом борту все влежку лежали: а я жую сухари и, как обезьяна, с борта на борт перебегаю».
Через несколько месяцев по всему флоту бросили клич: искали добровольцев для похода в… Индонезию. Советский лидер Никита Хрущев подарил этому государству крейсер «Орджоникидзе», тот как раз отремонтировали на Морзаводе в Севастополе.
Индонезийцы прибыли за подарком — и привезли неполный экипаж. Поэтому потребовалась команда советских моряков, почти в 2,5 тысячи человек. Леонид Блинчик в Индонезию хотел, но подозревал, что вряд ли начальство отпустит — и отправил письмо в штаб флота. Так и оказался на борту крейсера.
«Представители индонезийской стороны в Севастополе кинулись по магазинам, покупали велосипеды, — вспоминает Леонид Владимирович. — Накупили — и носятся с ними, как дурни со ступой: приткнуть на военном корабле негде. Потребовали от нашего командования, чтобы на самой палубе, значит, наварили стоечек с колечками и с цепками. Наши говорят, нельзя так, волна сшибет. Те настояли — и смыло, как и предсказывали!»
Во время того похода морская романтика оказалась лимитированной: тех, кто отвечал за жизнедеятельность корабля, выпускали на палубу на пару-тройку часов — размяться и свежим воздухом подышать. Никаких заходов в порты — сопровождавшие крейсер «нефтяники» заправляли его топливом прямо в море. Так что, были волны, ветер, вылетающие и периодически шмякающиеся на палубу летучие рыбы, праздник Нептуна после перехода экватора.
А из Джакарты советских моряков увозили группами. Немного экзотики увидеть довелось: побывали на рисовых плантациях, в зоопарке, увидели джунгли, попробовали кокосовые орехи прямо с дерева.
Потом было возвращение в училище, учеба, диплом военного инженера-механик по специальным энергетическим установкам и контрольно-измерительным приборам и автоматике подводных лодок.
На глубине 300 метров: как устраняли течь реактора атомной подлодки
За свою службу на атомных подводных лодках Леониду Блинчику пришлось принимать участие в ликвидации четырех аварий. То «первое поколение» по безопасности, живучести и даже уровню комфорта было очень далеко от современных атомных субмарин. На современных мощная «защита от дурака», просторные каюты, кинозалы, бассейны.
Служить довелось на Северном флоте. На первой атомной подлодке Леонид Блинчик стал командиром дивизиона живучести. Человеком, который отвечает за то, чтобы в «хозяйстве» все работало, как часы.
Аварии на атомных подлодках — малые, значительные и серьезные, в советское время случались. Но обычно о них, кроме командования и, может быть, семей пострадавших, никто не знал.
«Помню, восемь человек на одной из лодок погибло: «спекли козла» в реакторе, хлестнула радиация, — приводит пример Леонид Блинчик. — Кончилось тем, что лодку загнали в ремонт, вырезали реакторный отсек целиком, поставили заглушки, отогнали подальше, и утопили. А мне, поучаствовавшему в нескольких авариях, повезло, что все это было зафиксировано документально. И не всегда в ЧП была виновата техника».
На К-104, куда распределили Леонида Блинчика, на первой своей вахте он обратил внимание на то, что в журнале пульта управления показатели приборов один в один. А их — 46 стрелочных для каждого борта! Вахтенные командиры не снимали, а просто переписывали предыдущие показания. А приборы-то показывали… наличие течи в необитаемом объеме.
На аварийную тревогу прибежало начальство, стало уговаривать: мол, показалось. Давайте выйдем, как приказано, в море, потом вернется — и займемся ремонтом.
«Если бы так поступили, половина экипажа вернулась бы облученная, — объяснил Леонид Блинчик. — Я объявил по громкой связи, что обнаружена течь, стали ее искать. Вскрывали люк, чтобы получить доступ к реактору, расхолодили его, полезли туда рабочие заваривать течь».
Самой опасной во время службы Леонида Блинчика была вторая авария, совмещенная с третьей. Во время похода командир отделения электриков зачем-то решил самостоятельно сбалансировать энергонагрузки — и в носовую часть электрической сети было подано напряжение выше тысячи вольт. Все, что могло сгореть, сгорело.
Лодка была в Средиземном море. Обнаруживать себя субмарина не могла: рядом американский 6-й флот. Глубина — около 180 метров. Реактор заглох. Аварийная защита «не поднимается».
А лодка продолжает погружаться — потеряв ход, она тонула под своим весом.
«Мне надо выйти на мощность, дать пар на турбину, а реактор «тяну» практически вслепую: если вытянуть лишнего, просто взорвемся, — говорит Леонид Блинчик. — А глубина уже 300 метров, почти предельная, и тут первый пар появился, но слишком быстро мощность поднималась, но удалось сбалансировать. Появился ход, начали потихоньку подниматься, выгреблись. Но это же не все, теперь надо ионизационными камерами заняться, причем на ходу, выхода другого нет, один реактор из двух на оба борта остался.
Люди ремонтом занимались, стоя на крышке работающего реактора! Кто сколько «схватил» радиации, мы и потом не узнали. Вручную перематывали разделительные трансформаторы, запекали их на камбузе в духовке. Коку на радость. Главное — живы».
В 1971 году атомная лодка, на которой служил Леонид Блинчик, ходила на Кубу. Вернулась с течью в первом контуре реактора. Он это обнаружил — ему же и пришлось устранять. На лодке оказался еще один «подарок»: крысы. Прибыли вместе с загруженными на «острове Свободы» продуктами.
«Крыс тоже я обнаружил, и командир тут же мне поставил задание: избавиться от них, — улыбается Леонид Блинчик. — Поставили на зарядку аккумуляторные батареи — крысы выскочили, рванули вверх по трапу, отсиделись, вернулись обратно. Но кто-то отраву раскидал, один из грызунов сдох прямо в вентиляции на центральном посту. Кому поручили извлечь тело? Мне — никто больше в узкую щель не пролазил».
24 года отдал Леонид Блинчик подводному флоту, стаж, с учетом «вредности» учтен в 34 года с копейками. Как-то так получилось, что репутацию «ему больше всех надо» он так и пронес через всю службу. Но как раз въедливость, ершистость и педантичность много раз оказывались самыми нужными качествами при ЧП разного калибра.
Интересные факты о подводниках: рост, медосмотры и морские суеверия
- Когда-то при наборе экипажей на дизельные подлодки, учитывался рост моряков, предпочтение отдавалось невысоким. Сейчас рост подводников значения не имеет.
- В советское время морякам, служившим на атомных подлодках, «скидки» на особенности службы не делали. Как и все, они проходили медосмотр раз в год.
- Подводники суеверий имеют немного, но вот выхода в море в понедельник и 13-го числа они стараются избегать.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
