21 декабря 1920 года вышел декрет Совета народных комиссаров (СНК) РСФСР «Об использовании Крыма для лечения трудящихся». Прошел всего месяц, как на полуостров вступили части Красной армии, но уже встал вопрос об использовании его целебных ресурсов. Как началась санаторная эпоха Крыма, вспоминают «АиФ-Крым».
Оздоровление с осложнениями
В декрете СНК ставилась задача: обязать Народный комиссариат здравоохранения немедленно приступить к организации санаториев — с тем, чтобы уже в январе 1921 года готовы были 5 тысяч коек, а весной — 25 тысяч.
Наркомат продовольствия обязали немедленно обеспечить санатории продовольствием, «выдвинув» его с Северного Кавказа. Наркомпути должен был организовать специальные поезда, которые везли бы курортников — конечно, правильного, рабоче-крестьянского происхождения. Топливо, мебель, автомобили, даже собственные молочные фермы, сады, огороды и виноградники должны были быть переданы санаториям.
И, что немаловажно, заканчивался декрет так: «Ни одно помещение на Крымском побережье, подходящее под санаторий или здравницу, или для обслуживания их (гостиницы и т. д.), не может быть занимаемо никакими лицами и учреждениями без согласия Наркомздрава или уполномоченных им органов».
Между тем, на Южном берегу уже шла дележка дворцов и вилл. Ведомства и учреждения занимали их «явочным порядком», прибирая к рукам оставшееся там имущество. Новая структура, организованная для развития и управления будущей всесоюзной здравницей — Центральное управление курортами Крыма (ЦУКК), то и дело вступало в битвы с местными властями. За сады, за виноградники, за здания и помещения в них. К слову, управлять крымскими курортами доверили брату Ленина — Дмитрию Ульянову, долго работавшему врачом в Крыму.
Кандидат исторических наук, доцент Крымского федерального университета Алексей Попов в своей книге «Всесоюзная здравница» пишет, что в Крым уже в феврале 1921 года начали прибывать санитарные поезда с рабочими и красноармейцами. Но отдых и оздоровление оказались осложнены перебоями с топливом, медикаментами, продуктами. «Что касается конкретной информации о трудностях первых месяцев развития крымских курортов, то в советское время она старательно замалчивалась, — отмечает ученый. — По всей видимости, никто не решался ставить под сомнение управленческую эффективность Советской власти и вспоминать в негативном контексте близкого родственника Ленина».
Весной ситуация стала еще хуже. На полуострове побывал член Коллегии Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР Мирсаид Султан-Галиев и констатировал «экономическое обескровливание Крыма». Здесь просто не было ресурсов даже для того, чтобы снабжать всем необходимым местных жителей. «На этой маленькой территории перебывало целых 6 армий: Первая и Вторая конные армии Буденного, армия Махно, Шестая и Четвертая и еще какие-то из армий, — перечислял он. — Все они питались за счет Крыма, и каждая из них, покидая Крым, увозила с собой очень большое количество «трофейных продуктов», а также лошадей и т.д. Отдельные красноармейские отряды занимались грабежами, и никто их не мог остановить».
«Отправьте обратно!»
Организации курортов Мирсаид Султан-Галиев в своем докладе на имя народного комиссара по делам национальностей товарища Сталина уделил особое внимание. Настаивал на том, что слишком рано здесь начали открывать здравницы. Тем более, что Южный берег, где они, в основном, сосредоточены, не является самодостаточным в аграрном отношении. Выращивают здесь лишь табак и фрукты, а с населения ничего не возьмешь: крымские татары имеют крохотные клочки земли, и их огороды едва способны прокормить самих хозяев. К тому же тех и так уже «изъяли излишки», оставив умирать от голода.
«Все, что могло обслуживать курорты, как, например, громадные запасы сгущенного молока и прочих доставшихся от Врангеля продуктов, — почему-то было вывезено из Крыма, — отмечал Султан-Галиев. — Жиров совершенно не было. Больным в ненормальной дозе отпускается вино. Среди них замечается обратная тяга на север. Очевидно, угнетающе влияет на них окружающая атмосфера. В последние дни в Ялте наблюдался случай, когда больные собирали список желающих уехать обратно в Россию. Таковых набралось до 200 человек».
Неприглядную правду о курортном Крыме не побоялся обнародовать и нарком здравоохранения Николай Семашко. В июле 1921 года в «Правде» он опубликовал заметку, в которой указывал на расхлябанность управленческого аппарата, сложности с поставками, недостаточность поездов и сложности с пароходами, засуху, и многое другое перечислил нарком в этой статье.
Но курортников продолжали везти. И большинство просто не представляли, что едут в гиблое место.
Смерть в раю
Осенью 1921-го деревни в Крыму начинали голодать. Следующий год оказался тяжелее. В сводках ЧК от 1922 года в комиссию помощи голодающим Крыма перечисляются страшные факты:
«В Бахчисарайском районе население собирает отброски кожи, разворачивает их и ест».
«В Севастополе отмечено несколько случаев симуляции смерти. Нищие надеются таким образом тронуть сердца торговцев».
«В дер. Шейх-Эли Карасубазарского района гр. Вани зарезал двух своих сыновей и дочь и съел их вместе с женой».
«Обычное явление голода как употребление в пищу кошек, собак, всякой падали, суррогата продолжается по-прежнему всюду. О женщинах, задержанных в Бахчисарае с головой ребенка... выяснилось, что они съели двух детей одной из них, а затем зарезали чужого, голова которого и была у них найдена»
«В Бахчисарае семья цыган зарезала 4-х детей и из мяса сварила суп. Цыгане арестованы, и суп с мясом доставлен в милицию; в Севастополе на рынке валяются трупы, причем милиция отказывается, очень халатно относится к своим обязанностям: по целым дням трупы не убираются».
Передвигаться по Крыму опасно. В горах и лесах еще остались хорошо вооруженные банды, которые выходят на дороги по поисках транспорта с продовольствием. Они совершают налеты на склады, мельницы. И доведенные голодом до отчаяния крестьяне тоже «шли на дело».
«Когда запас истощился и нет больше ниоткуда помощи, поневоле, дабы не умереть с голоду на улице, бросаются некоторые из них в сторону грабежей», — говорилось в годовом отчете КрымЧК за 1921 год.
Там же описывается «Дело о Симеизском восстании». С лета резко ухудшилось снабжение больных туберкулезом, отдыхавших в местном санатории. Причиной стало регулярное разграбление машин и подвод с продуктами жителями деревни.
«Больные, почти все исключительно рабочие и красноармейцы, из разговоров с некоторыми членами симеизского общества узнали, где находятся склады ограбленных продуктов, — говорится в отчете. — И с несколькими сотрудниками Особотдела г. Алушты направились в деревню Симеиз... Вдруг неожиданно из окон, из-за углов, с крыш посыпались ружейные выстрелы... Красноармейцам пришлось отступить, потеряв пять человек убитыми. Отряд отступил к одному из санаториев. Преследуемый бадитами, кои стали его обстреливать».
Дело решил прибывший на место уполномоченный ВЧК в Крыму товарищ Манцев, захвативший в качестве средства убеждения пулемет. Большая часть бандитов была схвачена. Оказалось, что частью продуктов они делились с жителями деревни — поэтому те молчали.
Большой перелом
Насколько «хорошо» отдыхалось курортникам в эти времена, говорит открытое письмо, опубликованное в «Правде» уже в 1923 году. Эти впечатления от январского Крыма изложили в заметке «Крымские губошлепы» гости санатория в Балаклаве.
«Само здание санатории сырое, площадка для солнечных ванн отсутствует, воды кипяченой нет, кровати ужасные, почти без матрацов, клопы свирепствуют вовсю, освещение отсутствует, врачебный персонал неудовлетворителен, — перечисляют авторы. — Больные, приезжавшие лечиться, возвратились настоящими «арапами», но не потому, что загорели на крымском солнце, а потому, что за время пребывания в санатории ни разу не имели возможности помыться, почему в белье заводились насекомые».
И таковы были многие здравницы... Исключения — те, которые изначально были предназначены для высшего руководства. Как, например, Мухалатка, где разместился Дом отдыха ВЦИК.
Большой перелом в налаживании курортной жизни произошел в 1924 году. Полномочия ЦУКК урезали, а чуть позже и ликвидировали. «Картинкой» счастливого крымского курорта стал открытый в 1925 году крестьянский санаторий в бывшей резиденции императора Николая II в Ливадии. На ЮБК стали открываться новые санатории для туберкулезников, строиться, пусть и в небольшом количестве, новые здравницы.
Оживали курорты Евпатории и Сак. Получали путевки, в основном, рабочие и служащие, крестьян и красноармейцев было совсем немного. При этом пышным цветом цвели частные курортные услуги.
«На евпаторийском курорте в первые годы НЭП комнаты для приезжих сдавались по цене от 25 до 100 рублей в месяц без учета стоимости питания и при средней зарплате в промышленности 50-60 рублей, — отмечал Алексей Попов. — Первичная врачебная консультация стоила 5 рублей, вызов специалиста на дом — 10 рублей, курс уколов — 15 рублей... При таком уровне цен подлинными хозяевами жизни на крымских курортах середины 20-х годов прошлого века были не рабочие и крестьяне, а классово чуждые нэпманы».
Но уже через несколько лет ситуация изменилась. И официальная пропаганда ярко рисовала доступность отдыха и лечения в Крыму для простых людей. Один из самых узнаваемых плакатов того времени щеголял забавным пояснением: «Слесарь Митька Голопупкин на купании в Алупке, а текстильщик Митрофан в Кисловодске пьет нарзан».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
