В сентябре этого года отмечается окончание первой обороны Севастополя 1854-1855 года. Одиннадцать месяцев русские войска сдерживали натиск коалиции Англии, Франции и Турции. Стойкость, мужество и героизм тогда показали не только военные, но и севастопольцы всех сословий и возрастов — мужчины, женщины, дети.
В музейном комплексе «Михайловская батарея» севастопольцы и гости города-героя могут увидеть выставку картин художника Евгения Емельянова «Бастион русского духа». Это уже вторая выставка культурно-исторического проекта «Восточный контрапункт». Первая проходила два года назад в Санкт Петербурге. О том, как создавались эти полотна, почему петербургский художник «заболел» Севастополем, и что общего у России времен Крымской войны и нынешней, «АиФ-Крым» поговорил с Евгением Емельяновым.
Самый русский город
Наталья Дремова, «АиФ-Крым»: Когда вас «зацепила» история?
Евгений Емельянов: Мне с детства нравились книги о прошлом, фильмы, музыка. Когда начал рисовать — а делал это, сколько себя помню, появилась потребность перенести на бумагу образы, которые у меня закладывались прочитанным, просмотренным, услышанным. Мама читала мне былины, и их герои-богатыри просто «вросли» в меня. Герои разных времен, защитники страны с тех пор предстают мне в образе этих былинных богатырей.
— О чем была первая ваша картина, связанная с историей?
— Это был дипломный проект в художественном училище, называлась «Зову живых!» Посвящен он был Куликовской битве. Я решил изобразить не само сражение, а первые минуты или, может, часы после него. Все закончилось, враги разбиты, на поле боя бок о бок лежат убитые, умирающие, раненые. И идут по полю воины, трубящие в рог и разыскивающие живых.
У картины есть и другой смысл: призыв близких по духу — тех, кому дорого то, что завоевали, построили, сохранили и оставили нам предки. Я ее писал в 90-е годы, время было тяжелым, живых духом найти было сложно: в тартарары была брошена культура, многие люди были сломлены крушением привычной жизни, для других смыслом существования стала нажива.
— Как открыли для себя Севастополь?
— А вот это связано с творчеством Владислава Крапивина. Мальчишкой я зачитывался его книгами, первой попалась мне «Трое с площади Карронад». Я восхищался описанием уголков города, который в книге названия не имел. Со страниц просто пахло морем, полынью, сухой землей, раскалившейся от солнца. Я тогда думал, что писатель описывает город моей мечты, с восторгом читал про мальчишек, влюбленных в историю, в город, в свою дружбу.
Я понятия не имел, что Крапивин писал Город с Севастополя. А когда узнал, то всем сердцем пытался туда попасть, и это случилось лет двадцать назад. Мы с женой тогда приехали. Честно, я тогда почти заплакал — показалось, что я вернулся домой, настолько все было знакомо и близко.
— Тогда Севастополь был еще в составе Украины. А вы прочувствовали тогда, что он остался русским городом?
— Да, это ощущение было. Русский город — причем, может, более русский, чем города России! Покорило сочетание потрясающе красивого места — сказки у моря, невероятной истории, и людей, которые помнят, что здесь каждый камень полит кровью защитников России. Я бы сказал, что и сейчас севастопольцы выделяются: они очень дорожат этой памятью, гордятся ею. И чувствуют себя более русскими, чем многие публичные персоны и разные мажоры с других уголках страны.
Война объединила?
— Почему именно Крымская война стала темой для серии работ?
— Читал много литературы о ней, очень сильное впечатление в свое время произвела на меня книга Сергеева-Ценского «Севастопольская страда». Первые работы на эту тему появились после 2014 года, до этого были какие-то наброски, этюды. А два года спустя в музее, где работаю, инициировал выставку к юбилею адмирала Корнилова. И тогда зацепило то, что люди знать про него вроде бы знали, но сути его подвига не прочувствовали. Тогда мы собрали большое количество предметов, поработали с Морским архивом, другими музеями. И тогда я написал первую свою картину: адмирала на Малаховом кургане, смертельно раненого, последними словами которого были: «Отстаивайте же Севастополь!» Конечно, это не воплощение последних минут адмирала, восстановленное по каким-то историческим документам. На полотне он на руках солдат из разных родов войск, я специально хотел подчеркнуть единство армии, боль потери для всех.
— Трудно ли вам добиваться точности в деталях, тех мелочах, к которым могут придраться историки?
— Я всегда обращаюсь к консультантам. Они увидят нестыковки, подскажут. Самому-то всего не постигнуть, хотя я стараюсь изучать эпоху. Например, мой друг, заслуженный деятель культуры РФ Александр Николаевич Кайгородцев, обратил внимание, что на картине у Корнилова руки должны отличаться от солдатских, которые поддерживают адмирала. Должны быть более аристократичные, хотя он не чурался никакой работы. Сделал мне замечание по цвету аксельбанта — оказывается, должен быть не серебряный, а золотой. Из мелочей складывается достоверность образа.
— Каких еще героев обороны можно увидеть на выставке?
— Я представил интересный портрет адмирала Нахимова. Павла Степановича художники всегда изображали в профиль: во время Синопского сражения осколок повредил лицо и глаз. Он вообще категорически отказывался позировать! А я вот сделал попытку написать его анфас, выручила скульптура из Музея Черноморского флота. Создана она была вскоре после Крымской войны, я рассудил так: раз времени прошло немного, значит были живы люди, которые помнили его лицо, могли как-то помочь скульптору.
Есть на выставке портрет контр-адмирала Алексея Бутакова, представитель целой морской династии.
— Не обошлось, наверное, и без матроса Кошки?
— Конечно, Петр Маркович присутствует! Есть портреты пластунов-разведчиков Федора Куповского и Марка Сопельняка: могучие такие старики с глазами хищников. Работ о защитниках Севастополя будет больше. В эскизах пока матрос Игнатий Шевченко, который во время сражения грудью закрыл своего командира.
Один из малоизвестных эпизодов обороны — постройка Девичьей батареи. В мемуарах очевидцев упоминается, что на разных участках оборонительной линии трудились простые люди, которые пришли добровольно, желая внести свой вклад. Про Девичью батарею упоминают, как про место, где трудились там, женщины из находящихся рядом развлекательных заведений. По другим сведения, работали обычные местные жительницы. Но, наверное, неважно, кто там был — просто женщины. И это говорит о том, что было полное единение всех слоев общества. Для образов я выбрал реальных людей. Одна из героинь — тренер по конному спорту Алена Селиверстова —приехала из Москвы на открытие выставки в Севастополь.
— Вы упомянули про единение общества. Можно ли его сравнить с тем, что мы наблюдаем сейчас?
— Оно почти такое же. Ведь в те времена, наряду с героями и самоотверженными людьми, жили те, кому «война мать родна», и те, кто старался не замечать происходящего. И сегодня также. Единение присутствует — но и отстранение тоже.
— Как считаете, почему?
— Многолетнее влияние идей потребительского общества. Деньги и личный успех оно ставит на первое место. Очень трудно этому противостоять. К сожалению, какая-то часть молодого поколения в этой погоне за успехом потеряна: нет веры, стремления к правде, справедливости, любви к Родине. И никакого другого лекарства, кроме общей планомерной работы с детьми и молодежью, нет. Нужна опора, правильная идеология, которая бы объединяла все поколения.
Кстати
О Малаховом кургане в период осады, из книги «Исторический путеводитель по Севастополю», 1907 г.:
«Пули, как шмели, так и реют со всех сторон. Стоит только поднять фуражку на штык или палку, как она оказывается простреленной во многих местах. Здесь все переменилось, только русские остались теми же. По-прежнему видны группы беззаботных солдат, то веселых и смеющихся, то лежащих, растянувшихся во весь рост, будто нарочно подставляющих себя снарядам. Тут же видны бабы, торгующие луком, хлебом, вяленой рыбой. В стороне, на площадке одной из батарей, обедают офицеры. Один сидит в пружинном кресле, занесенном сюда из города еще до осады. Другой поместился на картечной жестянке... Возле них стоит русский мужичок-разносчик, являющийся на батарею два раза в день, несмотря ни на какую опасность. На груди его на Георгиевской ленточке медаль «За храбрость».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
