5934

«Белый исход». Историк о том, как уходила Русская армия и «краснел» Крым

«Суда одно за другим выходили в море. Всё, что только мало-мальски держалось на воде, оставило берега Крыма. В Севастополе осталось… две старые канонерские лодки… и старые военные суда с испорченными механизмами, негодные даже для перевозки людей. Всё остальное было использовано». Эти слова написал Пётр Николаевич Врангель, вспоминая об эвакуации войск и многочисленных гражданских из Крыма.

Ноябрь 1920 года можно считать итогом, некой чертой, проведённой историей. Закончился «белый Крым» — начинался «красный». Позади было достаточно страшных событий — а впереди полуостров ждала целая вереница бед, затронувшая всех и каждого. О «белом исходе», о «красных» и «зелёных», известных и забытых героях того времени «АиФ-Крым» поговорили с историком, специалистом по периоду гражданской войны Вячеславом Зарубиным.

Ялта стала Красноармейском

Наталья Дремова, «АиФ-Крым»: В советских фильмах о Гражданской войне эвакуацию Белой армии показывают как какой-то хаос, суету, панику. А как было на самом деле?

Вячеслав Зарубин: Эвакуация Врангелем была хорошо организована: все, кто хотел уехать, уехал. Были, конечно, свои нюансы с посадкой на корабли, кто-то себя не находил в списках, кто-то в последнюю минуту решил отправиться. Кто-то рассчитывал, что поплывёт в лучших условиях — а суда были переполнены, брали практически всех. Но в целом в тех условиях, при наступлении Красной Армии, всё прошло неплохо. Корабли были подготовлены заранее, их сконцентрировали в портах, было намечено, куда отходить воинским частям, где собираться населению. А идеальных эвакуаций, наверное, не бывает в принципе.

— То есть, до прихода красных корабли уже ушли?

— Да, эвакуация проходила несколько дней из разных портов Крыма, все корабли успели уйти. Последним городом, взятым Красной Армией, была Ялта — не потому, что белые ушли, и не надо было за неё биться — просто почему-то туда красноармейцы позже всего добрели. Кстати, в честь этого события, окончательной победы в Крыму, Ялту переименовали в Красноармейск, это имя город носил чуть больше полугода.

— Сама дорога из Крыма обошлась без больших людских потерь?

— Повторюсь, что скученность была, корабли шли перегруженными, но в пути они находились недолго: сколько там до Турции ходу — пара дней. Да и время года не способствовало вспышкам болезней вроде тифа или дизентерии. До места назначения дошли все корабли — кроме одного. Судьба миноносца «Живой» вроде бы опровергает само название судна — он бесследно исчез в штормовом море вместе с экипажем и пассажирами. О его пропаже узнали уже в порту назначения: радиосвязи на этом корабле не было, «Живого» буксировали, и когда трос лопнул, судно просто оставили. Спасательные суда на месте вероятного крушения никого и ничего не обнаружили.

— Были ли шансы у тех, кто уплывал из Крыма, более-менее удачно устроиться за границей?

- Прежде всего, были они у людей, имевших востребованные профессии — хорошие слесари и плотники везде нужны. Не только же офицеры Крым покидали, а самые разные люди. У кого-то, может быть, были капиталы, сбережения в иностранных банках или недвижимость за границей, кто-то с собой мог вывезти ценности — им, конечно, было полегче. Но основной массе эвакуированных в чужих странах пришлось несладко.

Между прочим, некоторые добрались даже до Латинской Америки, где неплохо устроились. Так, русские послужили в Парагвае, куда попали незадолго до военных действий (в 1922-м Боливия напала на эту страну — ред.). До сих пор в Парагвае уважают русских, вспоминая, что именно их военный опыт оказался  бесценным, и воевали они бесстрашно. А знаменитый архитектор Николай Краснов, построивший не один шедевр в Крыму, включая Ливадийский дворец? Он оказался востребован в Сербии, построил часть Белграда. 

— Был ли у Врангеля хоть какой-то шанс договориться с правительством Советской республики?

— Думаю, нет. Красные имели полнейшее превосходство, многократное преимущество, они в любом случае взяли бы Крым. У Врангеля и ресурсы незначительные были, и обещанной помощи от союзников он не получил. Не было всего: топлива, продуктов — слишком много тут было воинских частей, которые надо было содержать… Победа Красной Армии была предопределена, у «острова Крым» в духе писателя Василия Аксёнова не было ни единого шанса возникнуть.

— Что могло повлиять на дату взятия Крыма: могло ли это случиться раньше или позже?

— Сопротивляться далее полуостров не мог. Ну, может, месяц-другой — и всё равно до него добрались бы красные. Война с Польшей закончилась, появилась возможность сюда перебросить дополнительные части Красной Армии. А Врангель — заперт в Крыму, хотя было время, когда белые выходили с полуострова, была занята Северная Таврия. В теории, Крым мог бы быть взят в конце 1919 года, но тогда очень неплохо показал себя генерал Слащев, сумев толково организовать оборону, а там началась война с Польшей — отсюда и успехи Врангеля, наступления его войск. Но на большее не хватило ни сил, ни возможностей.

— А какую роль сыграли «зелёные» при взятии Крыма?

— Имя Алексея Мокроусова, командира повстанческой армии, на полуострове хорошо известно. Был первый командир этой армии — Бабахан, его имя оказалось затёрто, почти забыто. Там была некрасивая история, связанна с клеветой на него, доносами. Он был отодвинут в сторону, а позже репрессирован. А вот ещё два громких имени, связанных с красно-зелёным движением Крыма: Иван Папанин, позже прославившийся как полярник и Всеволод Вишневский, известный драматург.

Эти отряды сыграли свою роль, но не так, как сегодня зачастую пишут, возводя их чуть ли не в ранг освободителей Крыма. Там всей повстанческой армии было человек пятьсот, а перед исходом Русской Армии, может, больше. Кстати, туда шли крымские татары, были даже намечены контакты между большевиками и татарской партией «Милли Фирка». Крымские татары не доверяли Врангелю, несмотря на все попытки как-то найти общий язык.

— Почему?

— Они видели во Врангеле человека, который пытается возродить прежнюю Россию. Хотя Врангель был реформатор, и если бы у него получилось «склеить» страну, он не стал бы этого делать. Будучи монархистом, он не стремился возрождать монархию, прекрасно понимая ситуацию. Все его реформы были шагами вперёд: и аграрная, и земская, и языковая. Ведь именно он пошёл на то, что фактически дал статус украинскому языку в тех частях Северной Таврии, где находились его войска. Он вёл переговоры с представителями украинского национального движения, был готов даже дружить с Махно. Врангель был политик, в отличие от своего предшественника Антона Деникина — служаки, грамотного офицера, но без готовности договариваться и что-то менять.

Те, кто остались

— После эвакуации войск Русской Армии осталось много солдат, офицеров, их родственников — людей, которые не посчитали нужным покинуть Крым. Почему со многими из них победители обошлись так жестоко?

— Ответственными за развернувшийся красный террор делают Бела Куна и Землячку (Розалия Самойлова, революционерка, советский партийный и государственный деятель — ред.). Но не они были организаторами. Думаю, директива исходила из Москвы, а они являлись винтиками в этой огромной машине, исполнителями. И утверждения, что Землячка лично кого-то расстреливала из пулемёта, не более чем сказки. Хотя человеком она была достаточно суровым, не даром же получила псевдоним «Демон». Бела Кун прошёл Венгерскую народную республику, знал, что такое белый террор, который там оказался намного страшнее красного, и сантиментов в отношении бывших врагов не питал. Но они не были главными. Да, они наворотили дел, но в Крыму были недолго и далеко не единственными, кто участвовал в красном терроре.

Кстати
На 126 судах было вывезено 145 693 человека, не считая команд. До 15 тысяч казаков, 12 тысяч офицеров, 4–5 тысяч солдат регулярных частей, более 30 тысяч офицеров и чиновников тыловых частей, 10 тысяч юнкеров и до 60 тысяч гражданских лиц, в большинстве своем семей офицеров и чиновников было эвакуировано. 52,1 тысячи солдат и офицеров Русской армии были взяты в плен войсками Южного фронта за время боевых действий 28 октября-16 ноября.

— А кто был заинтересован в этом?

— Непосредственно расправами занимались всякого рода многочисленные армейские особисты, наводнившие Крым. Огромное количество разных спецслужб и отделов не могло не дать соответствующего результата: раз эти люди сюда вошли, они должны были продемонстрировать работу.

И, на мой взгляд, не совсем верно воспринимается фигура Михаила Фрунзе. Рисуют его эдаким либералом: мол, пытался объявить амнистию для тех, кто служил в Русской Армии, даже от Ленина получил за мягкотелость. Не был он мягким, как раз все эти спецотделы находились в Южном фронте, которым он командовал, в его войсках. Известно ведь, что он отдавал приказы о расправе над махновцами, которые были союзниками, участвовавшими в штурме Перекопа. Отсюда, из Крыма, вырваться смогли немногие. А потом руки дошли до остальных, не только офицеров. Под эту «раздачу» попасть мог, кто угодно. Да хоть гражданские чиновники. Как, скажем, Чоглоков — редактор «Таврических ведомостей», сугубо официозной газеты. Публиковала она постановления и распоряжения. Бывшие министры второго крымского краевого правительства Барт и Стевен: интеллигентные люди, которые были неплохи на своих постах и могли бы послужить Советской власти. А в чём виноваты были рабочие, которые строили железнодорожную ветку к Бешуйским копям — единственному в Крыму месторождению угля? Их вообще при Врангеле мобилизовали на это строительство. А при Советской власти расстреляли. Размаху и жестокости ужаснулись и местные коммунисты, и, позже, Москва.

— Количество жертв называется чудовищное…

— Хочу сказать, что при всём этом кошмаре цифра в сто тысяч пострадавших не соответствует действительности. Хотя списки жертв толком ещё не отработаны, их было намного меньше. И массовых захоронений того времени в Крыму так и не нашли. А, например, в период оккупации 1941-1944 годов у немцев было горячее желание их отыскать, чтобы использовать в пропагандистских целях. Тогда даже в газетах публиковали объявления: мол, кто знает о таких местах, сообщите… И — ничего. Выводы из этого такие: во-первых, есть свидетельства о том, что родным разрешали забирать тела казнённых — поэтому большинство жертв упокоились на кладбищах. Во-вторых, всё-таки это были даже не десятки тысяч расстрелянных и замученных. Никоим образом это не оправдывает тех, кто это творил, тем более, что все, кто остались в Крыму готовы были лояльно относиться к новому режиму.

— После ухода Русской Армии и тысяч гражданских Крым остался без специалистов, рабочих рук — насколько это ухудшило ситуацию на полуострове?

— Крым остался в разрухе и развале. Он остался без всего. Помните эпизод из фильма Никиты Михалкова «Солнечный удар», когда пленных белых топили на барже? Да не было в Крыму барж, чтобы кого-то на них топить! С Врангелем ушло всё, что могло держаться на воде. И большевики не использовали бы никогда даже самую раздолбанную баржу для таких целей — исключительно из практических соображений. А дальше для Крыма наступили очень тяжёлые времена: армию надо было кормить, продовольствие уходило туда, а потом начались морозы и засухи — и в 1921 году на полуострове царил чудовищный голод, выкашивающий население. А банды! В условиях вот такой нестабильности для них было самое раздолье, бандитизм стал массовым. Крым лихорадило до 1923 года, пока с продовольствием не стало полегче.

— В Крыму не перестают обсуждать памятник Примирению (по задумке авторов идеи, он должен примирить белых и красных - ред.). Как относитесь к этой идее?

— Я не против самого памятника. Но многие такие идеи не могут быть реализованы сверху — иначе встречают отторжение. Не представляю на подобном памятнике красного и белого офицеров, пожимающих друг другу руки. А вот о том, чтобы как-то символически изобразить это примирение, может — скорбь, сожаление, стоит подумать. И ещё грамотно сделать, и объяснить самим крымчанам смысл такого памятника. А я думаю, что было бы хорошо и Пётру Николаевичу Врангелю в Крыму поставить памятник, или хотя бы установить мемориальную доску.

Оставить комментарий (1)

Также вам может быть интересно



Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах