Ровно 12 лет назад у жителей Крыма стало одним праздником больше. Не формальным «красным днем календаря», а настоящим — с поздравлениями родных и знакомых, посиделками за столом, прогулками по украшенным флагами улицам. 18 марта отмечается день возвращения Крыма и Севастополя в Россию. Мы попросили крымчан с активной жизненной позицией, ставших в свое время «рядовыми Крымской весны», вспомнить о том времени.
Встали живым щитом
Мария Дробязго свою личную борьбу за будущее полуострова начала задолго до 2014 года — как только вступила в ряды общественной организации, которая помогала россиянам за пределами республики.
«Ко всем юбилеям и праздникам мы доставляли по всей Украине подарки участникам Великой Отечественной войны, — рассказала она. — Особенно знаковой была поездка во Львов: ветеранам и инвалидам купили санаторные путевки в Крым, вручили — и они приехали отдыхать. А в конце 2013 года было впечатление, что обстановка нагнетается, вот-вот наступит что-то плохое».
Мария Ивановна тогда была «на оповещении»: поступал сигнал — она тут же перезванивала своим соратникам и доводила информацию, кто, где и когда должен собраться.
В феврале 2014-го она, женщина элегантного возраста, умудрилась... подраться. Тогда в Симферополе, в Доме офицеров, в самом центре города, назначили презентацию книги, посвященной украинским националистам. И представители организации, в которой состояла Мария, перегородили живым щитом дорогу кучке приезжих, организовывавших мероприятие.
«Среди них были женщины, — вспоминает Мария Ивановна. — И так по-хамски себя вели! Одна вообще гадости начала выкрикивать: что, мол скоро все крымчанки их хлопцев будут обслуживать. Нас разделяли два ряда правоохранителей, и я через них смогла дотянуться до нее. Милиционеры меня, конечно, оттащили. Но больше ничего не сделали — было видно, что их симпатии не на стороне приезжих».
Выступлений против того, что творилось на знаменитом киевском Майдане, в Крыму тогда проходило немало. Одно из противостояний произошло 26 февраля у стен Верховного Совета Крыма. В тот день крымские депутаты должны были оценить политическую ситуацию на полуострове и выслушать отчет Совмина. Одна из партий объявила о мирной акции в поддержку крымских депутатов.
«Было страшно, — признается Мария Дробязго. — Я стояла чуть поодаль, а вот мои родные оказались там, в самой гуще событий. Люди кричали — и все это сливалось в гул, толпа колыхалась, видно было, как то там, то тут завязываются столкновения. Те, кто нам противостоял, были подготовлены к физической расправе над теми, кто им будет мешать. Наших били пластиковыми бутылками с водой — представьте как больно, если со всего размаха треснут такой по голове, по плечам. И они знали, как бить, куда бить».
Родные поняли
А на следующий день над зданиями парламента и правительства Крыма появились российские флаги и люди с закрытыми лицами, которых немедленно окрестили «вежливыми». И было ликование — оттого, что Россия Крым поддержала, пришла на помощь.
В те дни многие крымчане рассорились — кто навсегда, кто на время — с друзьями и родными, жившими на Украине. Не все из них смогли понять и принять перемены на полуострове. Но Марию Ивановну поддержали. Она родом из Красноармейска Донецкой области, там жили три сестры с племянниками и внуками. И те, к сожалению, на себе испытали, как «разговаривают» с народом националисты. У одной из сестер 9 мая прошлого года погиб муж: дрон сбросил боеприпас, когда мужчина находился в пятидесяти метрах от дома.
«Никто из родных не отказался со мной общаться, даже те, кто переехали в другие области. И мама моя, которой рассказывали, что происходит в Крыму, успела узнать, что он стал российским», — поделилась крымчанка.
Сейчас Мария Дробязго — одна из самых деятельных волонтеров крымской благотворительной организации.
«Она везде: и у нас, и в госпитале, и все на фронт», — говорят про нее другие волонтеры.
Конфликт не нужен
Юрий Юрия — житель Симферополя, в прошлом сотрудник милиции. После госпереворота в Киеве вместе с братом решил вступить в ополчение. Они занимались охраной общественного порядка.
«В военкомате нас обеспечили формой из военных запасов, наша форма отличалась от украинской, — вспоминает он. — Была строгая дисциплина. Молодых ребят, кто не служил в армии, привели к присяге в парке имени Гагарина у Вечного огня. Ездили на железнодорожный вокзал, куда должны были приехать украинские радикалы из Херсона на „поезде дружбы“, — вспоминает он. — И сам поезд прибыл, но уже без нежеланных пассажиров. На границе Крыма и Херсонской области стояли наши ребята из спецподразделения „Беркут“. И националисты сошли на последней перед Крымом станции, сюда не доехали».
Юрий с другими ополченцами выезжал 18 марта к украинской воинской части на улице Кубанской. Там неизвестный, которого так и не нашли, с недостроенного здания открыл стрельбу. Были убиты два человека: военный и казак, и еще двое были серьезно ранены.
«Мы уже приехали искать место, откуда стреляли, следы, которые могли остаться, — описывает он ту ситуацию. — Потом блокировали украинский штаб на улице Карла Маркса, выезжали в пределах Симферополя и Крыма».
Затем пришлось вернуться к работе, но по выходным Юрий возвращался в ополчение. Нужно было и улицы патрулировать, и дежурить на мероприятиях. Случалось задерживать провокаторов, которые пытались устраивать беспорядки.
«Я когда-то заканчивал военное училище внутренних войск МВД, и мы не единожды были в «горячих точках», в том числе в Нагорном Карабахе: видел, чем заканчиваются межнациональные конфликты, — объясняет Юрий Юрия. — Противостояние у крымского парламента было не только между проукраинскими и пророссийскими силами. Но и между представителями разных народов. И я очень хорошо понимал, чем это может закончиться. Очень этого боялся. Я и в ополчение пошел, чтобы такого не случилось. И жену на неделю в другой регион отправил, на всякий случай. Там, у парламента, не все были агрессивно настроены: так, пришли постоять. А у других были флаги на черенках от лопат, они ими били по головам. У наших флаги — на легких пластиковых «удочках».
День референдума тоже прошел на дежурстве: Юрий утром проголосовал — и поехал в свою роту. Был в резерве на случай, если где-то что-то произойдет. Но обошлось.
Невозможно забыть, говорит он, как во время несения службы неравнодушные жители города, в основном пожилые женщины, приносили домашнюю консервацию, очень часто пирожки, выпечку.
«Чувствовалась поддержка населения, — делится он. — Мы базировались в центре, и ни разу не слышали упреков за неудобства, когда, например, перекрывали улицы. Это дорогого стоит».
12 лет спустя Юрий помогает разным волонтерским организациям. Его сын сейчас на СВО.
Ловили провокаторов
Евпаториец Владимир Хачатурян говорит, что во все времена в Крым стремились перебраться отставники. И эти люди встали на защиту полуострова.
«Фактически сформировали отряды ветераны силовых структур: МВД, военные, представители спецподразделений, — поясняет Владимир Хачатурян. — Часть этих людей имела боевой опыт. Я недавно смотрел списки тех, кто тогда записывался в ополчение — порядка 300 человек, при этом половина была в отряде постоянно, остальные привлекались по необходимости».
Сформировали патрули, тогда милиция частично самоустранилась от поддержания порядка в городе. А кто-то должен был охранять Евпаторию. Попытки нарушить этот самый порядок были. Владимир Хачатурян вспоминает, что «беркуты», из которых была сформирована группа быстрого реагирования, обнаруживали косвенные признаки схронов с оружием. Один раз нашли лежку снайпера.
«Сразу образовался информационный вакуум, — вспоминает Владимир. — И практически ежедневно на главной площади города — Театральной — собирался народ. До людей доводили свежую информацию, координировали усилия. Случались провокаторы в толпе, их быстро вычисляли и изолировали».
Когда «вежливые люди» появились в Евпатории, местные жители потянулись к ним с едой, но военные говорили, что у них все есть. Просили только сим-карты местных операторов — чтобы связь была, небольшие плитки с газовыми баллончиками, на которых можно готовить, ведь размещались они не в зданиях.
Владимир Хачатурян упомянул, что ополченцы даже помогали украинским военнослужащим, заблокированным в части в Новоозерном. Тех украинское командование бросило без еды и воды — и пришлось подвозить им все это со стороны технического въезда. Уже после референдума украинские военные, среди которых было много крымчан, часть покинули.
Кстати, городскую комиссию по проведению референдума сформировали тоже евпаторийские активисты. И голосование прошло безупречно — даже с учетом того, что не было доступа к базе актуальных списков избирателей. Его заблокировала украинская сторона. Но справились.
Конечно, все по-разному вспоминают непростые события тех лет, они коренным образом изменили ход не только европейской, но и мировой истории. Но многие по сей день согласны в главном: «Крымская весна» для полуострова — это «возвращение домой».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
