Тридцать лет назад в Черном море бесследно исчез сейнер САОР-3 с шестью моряками на борту. Спустя три десятилетия тайна пропажи судна без обломков и сигналов SOS остается одной из главных нераскрытых загадок флота. «АиФ-Крым» разбирает основные версии трагедии: от случайного поражения ракетой во время учений Черноморского флота и захвата судна пиратами до подрыва на морской мине времен войны.
Тайна мыса Лукулл: куда пропал сейнер и почему не сработал «Коспас-Сарсат»
Связь с сейнером прервалась в ночь с 27 на 28 сентября: шел дождь, волнение на море достигало 4 баллов. Искать его начали уже на следующий день, сначала — те самые суда, с которыми связывался капитан сейнера. Потом была задействована флотская авиация ВМФ Украины и ЧФ России. На пятый день к поискам присоединились пограничники. На шестые сутки активные поиски прекратились.
Гидрографы, ориентируясь на морские течения, оперативно определили, куда могло бы вынести рыболовецкое судно, если бы оно потеряло ход. Проверили эти районы. Ничего.
Ни обломков, ни масляных или мазутных пятен — немых свидетельств разрушения судна. Зато родные моряков задались вопросом: почему не был подан сигнал бедствия? На судне имелись основная и аварийная радиостанции. На сейнере были установлены новейшие для того времени системы аварийного оповещения «Коспас-Сарсат». Они позволяли принимать по спутниковой связи сигналы с терпящих бедствие судов. Но на помощь никто не звал.
Место, где вел промысел САОР-3 — район мыса Лукулл в двадцати морских милях от Севастополя. Экипаж, которым командовал капитан Александр Иванов, состоял из опытных моряков: Владимира Куршева, Анатолия Полонца, Владимира Протченко, Бориса Скамрова, Альберта Шевцова. Шесть севастопольцев, каждый из которых был кормильцем, надеждой и опорой своей семьи, исчезли без следа.
Уже скоро прозвучала первая версия трагедии.
«1996 год — это пик раздела флота между Россией и Украиной, — напомнил исполнительный директор Института стран СНГ в г. Севастополе, председатель Союза журналистов Севастополя, капитан 1 ранга в отставке Сергей Горбачев. — Тогда „вопросы Черноморского флота“ (именно такой была формулировка в официальных российско-украинских документах) являлись одновременно и лакмусовой бумажкой, и оселком, и камнем преткновения в проходящих становление межгосударственных отношениях Российской Федерации и ставшей „нэзалэжной“ Украины.
Уже тогда в Киеве довольно активно стали проявлять себя антироссийские силы. Именно поэтому практически сразу в СМИ стала разгоняться версия о том, что сейнер был потоплен в ходе проходящих в третьей декаде сентября учений Российского Черноморского флота. Якобы при стрельбах не боевая, а практическая ракета поразила судно, и оно пошло на дно. Однако изначально эта версия не выдерживала критики: „мгновенное“ потопление даже такого небольшого плавсредства небоевым (без боеголовки) средством поражения невозможно».
Немаловажно, что зона учений была блокирована кораблями и судами ЧФ РФ, за нею также велось авианаблюдение. Объективные силы контроля — в том числе радиотехническими средствами — ничего нештатного не фиксировали.
Роковые учения: когда практические стрельбы заканчивались гибелью людей
Инциденты во время ракетных учений действительно случались, и их не «замалчивали», поскольку это было невозможно:
- В 1987 году на Тихоокеанском флоте во время учений погиб малый ракетный корабль «Муссон». В рубку попала пораженная ракета-мишень, начался пожар. Корабль затонул после взрыва снарядов и зенитных ракет, погибли 39 человек.
- В апреле 2000 года 854-й ракетный полк ЧФ РФ производил стрельбы на мысе Херсонес, используя подвижный комплекс «Редут». Практическая ракета (болванка) поразила борт украинского судна «Александр Верещагин», пострадал электромеханик, однако капитан от помощи отказался.
- Октябрь 2001 года ознаменовался трагедией: авиалайнер Ту-154 российской авиакомпании «Сибирь» погиб в результате попадания ракеты комплекса С-200В украинских ПВО. Учения проходили на Опукском полигоне (Керченский полуостров). Погибли 78 человек.
Следы в Евпатории и Витино: мог ли САОР-3 стать жертвой черноморских бандитов
Вторая версия выросла из слухов. Но, как известно, и в них может быть крупинка правды. Выглядела она так: сейнер был захвачен неизвестными — скорей всего, представителями криминала. В дальнейшей судьбе судна слухи расходились: затоплен вместе с экипажем, угнан за границу, до сих пор выполняет перевозки где-то далеко от берегов Крыма.
Что ж, в 90-е годы случалось всякое.
«В те времена акватория относительно небольшого Черного моря использовалась в интересах нелегального рыбного промысла и контрабанды турецкого и прочего барахла, — рассказал Сергей Горбачев. — В те времена даже случались захваты судов чеченскими террористами. Информация о подобного рода „инцидентах“ носила в основном кулуарный, даже случайный характер, основанный в том числе „сливом“ сведений самими спецслужбами. Поэтому публикации СМИ рождались на данных, не подкрепленных ничем, кроме как слухами и домыслами».
Как раз в СМИ и прошла информация о том, что САОР-3 после исчезновения якобы видели у села Витино Сакского района. И еще в Евпатории. Официально эти сведения никто не подтвердил. Севастопольский журналист Юрий Алексеев много лет занимался расследованием исчезновения судна. Он вышел на сотрудника евпаторийской рыбинспекции Бориса Грека. Тот рассказал: 27 сентября около 22 часов на траверзе мыса Тарханкут «находился какой-то корабль, откуда было выпущено одиннадцать красных ракет».
Что за корабль, терпел ли он бедствие, почему никто не поспешил на помощь?
Сергей Горбачев вспомнил, что после пропажи сейнера активно обсуждалась «оружейная» версия: якобы САОР-3, как и другие суда, занимался перевозкой «бесхозного» оружия, которого на Украине было в избытке. Коммуникационные и логические цепочки вели вроде бы в Приднестровье, Абхазию, Грузию, на Северный Кавказ, даже курдам через аджарский Батум — или оттуда. Но эти предположения тоже были на уровне слухов.
Версия № 3: подрыв на морской мине — самая вероятная гибель САОР-3
В январе 1997 года Генпрокуратура Украины отказала родственникам пропавших моряков в возбуждении уголовного дела по факту исчезновения судна. Хотя позже, в августе-сентябре того же года, была сделана еще одна попытка поиска сейнера. По поручению Севастопольской транспортной прокуратуры привлекался подводный аппарат «Риф». Он был способен вести поиск на глубинах до ста метров.
«Риф» совершил девять погружений, но САОР-3 обнаружен не был.
Капитан подводного аппарата Виктор Петров считал самой достоверной версией гибель сейнера из-за того, что он наткнулся на взрывоопасный предмет. Трал мог зацепить мину — и ведь как раз у мыса Лукулл такого «добра», оставшегося с войны, а может, и более позднего времени, немало. Во время обследования дна были обнаружены многочисленные обломки судов, давно пролежавших в море.
«Мы нашли два понтона, авиабомбу с тралом и три мины, — перечислял он находки. — Одна из них, бочкообразной формы, была совсем „свежей“ и даже не успела обрасти ракушками».
А менее чем через год предположение Виктора Петрова дополнилось новой трагедией — там же, у мыса Лукулл. В июле 1998 года там взорвался сейнер «Шквал». В живых остались матрос Андрей Можайский и корабельная собака Манька.
Матрос рассказал, что трал поднял вместе с рыбой черный бочкообразный предмет. Капитан Игорь Хрущев прокомментировал: уже такое поднимали. Дальнейшего обсуждения Андрей не слышал — его отправили на камбуз, куда он не дошел. Взрывом Можайского выбросило в море. Он смог доплыть до горящего корабля, звал товарищей — услышал только лай собаки. Какое-то время матрос оставался на тонущем судне — и мимо него прошел лайнер и два сейнера — никто не помог! Когда «Шквал» затонул, Андрей и Манька семь часов держались на доске — пока не подошел спасательный катер.
Могло ли что-то похожее произойти с САОР-3? Вполне. Только не днем, а ночью. А обломки и пятна море могло отнести далеко от места гибели судна.
Но пока ни одного аргумента в пользу какой-то из версий нет. Родные моряков фактически остались один на один со своей бедой. Жена электромеханика Владимира Куршева в беседе с журналистом Юрием Алексеевым через два года после трагедии жаловалась на бедственное положение. Несколько месяцев она получала деньги и консервы от владельца судна, ей единоразово выделили помощь от государства — 50 гривен (в 1996 году — чуть более 15 тыс. рублей). Супруги механика Анатолия Полонца и тралмастера Бориса Скамрова только через полтора года после исчезновения сейнера смогли выхлопотать пенсию для детей по потере кормильца.
Расследование в украинское время фактически «положили под сукно».
Возможно, тайна однажды перестанет быть тайной. Техника для поиска в глубинах совершенствуется. Не исключено, что после окончания СВО, когда возобновятся подводные экспедиции в Черном море, сейнер будет найден.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
