18 марта в Крыму отмечают обретение мощей святителя Луки Крымского — в миру Валентина Феликсовича Войно-Ясинецкого. При жизни этот человек обладал незаурядными талантами врача, ученого, был самым настоящим «целителем душ человеческих». Последним местом его служения был Крым.
Тридцать лет назад
Ночь с 17 на 18 марта 1996 года в Симферополе была холодной и ветренной. На кладбище, начинавшемся от Всехсвятской церкви, собрались не только лица духовного звания. Немало обычных людей, прознавших про важное событие, добрались сюда еще поздно вечером и несколько часов ждали прибытия епархиальной комиссии по канонизации святых, представителей духовенства.
Могилу человека, годом ранее причисленного православной церковью к лику местночтимых святых Крыма, вскрывать начали около двух часов ночи.
«Священники непрерывно служили панихиды и пели стихиры Кресту. Было очень холодно, пронизывающий ветер раскачивал старые кладбищенские деревья. Никогда не изгладится из памяти момент, когда я спустился в могилу и своими руками поднял мощи святителя. Ветер мгновенно стих, воцарилась благоговейная тишина. Духовенство и миряне с зажженными свечами, стоя на коленях, умиленно пели панихидное Трисвятое. Священники внесли мощи в храм Всех святых», — такие воспоминания оставил о той ночи митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь, возглавлявший тогда епархию.
20 марта стало днем переноса мощей святителя Луки в кафедральный Свято-Троицкий собор Симферополя. Процессия прошла через центр города, ее сопровождали милиционеры, военнослужащие — на тот случай, если нужно будет избежать столпотворения, освободить дорогу. Но ничего такого не понадобилось, хотя собрался, казалось, чуть ли не весь город: люди в возрасте, семьи с детьми, много студентов — больше всего будущих медиков. Позже подсчитали, что в этот день к процессии присоединились 35-40 тысяч человек!
Были предусмотрены несколько остановок: там позаботились о местах для водружения раки с мощами, каждое было украшено несколькими корзинами с живыми цветами. Во время первой остановки отслужили панихиду — и во время нее, вспоминал митрополит Лазарь, серенький весенний день вдруг окрасился солнечными лучами.
Мощи святителя Луки вернулись в главный храм Крыма — туда, где он служил при жизни.
«Всем хватило?»
Крым — это последний отрезок жизни архиепископа Луки длиной в пятнадцать лет. Вся жизнь его, посвятившего себя в молодости медицине, а затем — еще и служению церкви, была примером того, как вера и стойкость помогали преодолевать посланные испытания. Аресты, ссылки, возращение из опалы, работа главным хирургом эвакогоспиталя во время войны, научные разработки, награждение Сталинской премией, большая часть которой была передана детским домам — все это было до назначения в Крым.
Это сегодня нам может показаться, что 69-летнего священнослужителя тогда отправили чуть ли не на курорт. Но Крыму 1946 года лучше всего подходили определения «разоренный», «обезлюдевший». В руинах лежали предприятия, жилая застройка, санатории. Колхозы с трудом выживали: не было семян, инвентаря, скота, и, главное — рабочих рук. Население составляло едва ли половину от довоенного, а переселенческая программа работала с трудом: около половины новоселов, хлебнув крымской действительности, покидали полуостров. Люди жили скудно, ели не досыта.
Архиерейская квартира находилась на втором этаже дома № 1 по улице Госпитальной, Соседями были епархиальная канцелярия и несколько семей. Несмотря на скромное жалованье, глава епархии помогал тем, кому было еще труднее. Его племянница Вера Прозоровская вспоминала, что каждый день готовила похлебку на полтора-два десятка человек. «На обед приходило много голодных детей, одиноких старых женщин, бедняков, лишенных средств к существованию, — описывала она те дни. — Я каждый день варила большой котел, и его выгребали до дна. Вечером дядя спрашивал: «Сколько сегодня было за столом? Ты всех накормила? Всем хватило?»
Владыка Лука не стеснялся своей рясы, протершейся на локтях, а напоминания о том, что гардероб можно было бы обновить, встречал привычными фразами, что лучше помочь бедным.
Сразу после войны власти страны смягчили риторику относительно церкви, стали открываться храмы. В Крыму процесс был нелегким: многие из них были разрушены, нуждались в ремонте, не хватало всего, в том числе кадров. А короткая передышка сменилась снова курсом на закрытие церквей, появилось требование: храм считается действующим, если там священник отсутствует не более полугода.
В книге архиепископа Луки «Я полюбил страдание» приводится письмо Святейшему Патриарху Алексию о положении дел в крымских селах: «По воскресеньям и даже праздничным дням храмы и молитвенные дома почти пустуют. Народ отвык от богослужений и кое-как лишь сохраняется обрядоверие. О венчании браков, об отпевании умерших народ почти забыл. Очень много некрещеных детей. А между тем, по общему мнению священников, никак нельзя говорить о потере веры в народе. Причина отчуждения людей от Церкви, от богослужений и проповедей лежит в том, что верующие лишены возможности посещать богослужения, ибо в воскресные дни и даже в великие праздники в часы богослужений их принуждают исполнять колхозные работы или отвлекают от церкви приказом привести скот для ветеринарного осмотра, устройством так называемых «воскресников».
Оставался врачом
При той огромной работе, которая легла на плечи Владыки Луки, он не забывал о своем огромном опыте хирурга. И своим долгом считал передать его молодым. Кстати, когда он приехал в Симферополь, поезд встречали не только его прихожане и духовенство, но и студенты-медики. За что, кстати, были наказаны руководством Мединститута.
Медициной архиепископ продолжил заниматься. Готовил доклады, с которыми выступал на съездах врачей и в Хирургическом обществе. Но после нескольких успешных выступлений ему перестали давать слово — из-за того, что он отказался выходить к кафедре в цивильной одежде вместо церко 1613 вного облачения. По той же причине недолго довелось ему и читать лекции студентам, консультировать в Симферопольском военном госпитале и работать в амбулаториях. «От хирургии я отлучен за свой архиерейский сан, и меня не приглашают даже на консультации. От этого погибают тяжелые гнойные больные, — писал он летом 1951 года.
Но устроил собственную, бесплатную амбулаторию, и выкраивал по несколько часов из своих заполненных делами дней, чтобы помочь больным. Удивительно, но архиепископ ухитрялся заниматься научной работой. В Крыму он собирал материалы для монографии по локальной анестезии, в основу которой легла его переработанная диссертация.
Владыка Лука при всех притеснениях, попытки отлучить от дела, которым занимался всю жизнь, не противопоставлял себя власти. Ему пытались приписать антисоветские высказывания во время проповедей, но, справедливости ради, разобрались.
Он считал нужным открыто подчеркивать, что он — со своей страной. Его статьи о политике США и католического духовенства публиковались в центральной прессе.
Этот удивительный человек находил в себе силы для огромной работы, не щадил своего здоровья. Первым «сдалось» зрение, которое раньше уже пострадало от последствий болезни. В 1955 Владыка Лука ослеп полностью, но продолжал вести службы в храме, читал проповеди, радел об обустройстве приходов.
Его не стало 11 июня 1961 года. Похороны превратились в многотысячное шествие, хотя власти настоятельно рекомендовали ничего подобного не устраивать.
Архиепископ Михаил, отпевавший усопшего, вспоминал: «Запаренный, охрипший уполномоченный бегал от машины к машине, загонял в автобусы, уговаривал „лишних и посторонних“ отойти в сторону, не мешать. Его никто не слушал. Наконец, кое-как с места сдвинулись. По узким улочкам Симферополя катафалк и автобусы могли идти со скоростью, с которой шли пожилые женщины. Три километра от собора до кладбища мы ехали около трех часов».
Так закончился земной путь человека, который верил в Бога и в науку. Начался другой — небесный.
Кстати
16 марта перед главным входом в Многопрофильную клиническую больницу Святителя Луки Крымского федерального университета был открыт памятник Валентину Феликсовичу Войно-Ясенецкому, известному как Святитель Лука. Это четвертый памятник только в Симферополе. В честь Святителя Луки названы храмы в Евпатории, Керчи, Симферополе, Севастополе, сквер и часовня в крымской столице — в доме, где он жил и работал. В Керчи — улица, в Алупке — православный пансионат.