Военно-археологическая экспедиция «Аджимушкай-2025» в этом году подтвердила сведения, ранее известные исследователям по документам. Были обнаружены вещи, которые займут место в музейной экспозиции.
Под № 111
В этом году участвовавшие в раскопках представители поисковых объединений со всей страны «штурмовали» участки в Малых и Центральных катакомбах Аджимушкая. В Центральных находится «Лошадиный завал» (он же на картах подземелий обозначен как № 111). Нагромождение каменных глыб образовалось здесь во время одного из подрывов. Название завал получил, поскольку рядом были обнаружены кости лошадей и фрагменты их шкур. Кони, возможно, были забиты в первые дни обороны Аджимушкая: кормить их все равно было нечем, а мясо пригодилось осаждённым.
«Если говорить об обобщенных результатах работы экспедиции в последние годы, то, в основном, наши усилия были сосредоточены на изучении и анализе организации обороны каменоломен на примере фортификационных сооружений на территории обширного участка, относящегося к месту дислокации Второго батальона. Некоторые изменения получили наши представления о местах захоронений в каменоломнях. Что касается различных эпизодов, деталей, обстоятельств обороны, то ряд моментов, связанных с численностью гарнизона Центральных каменоломен, газовыми атаками или взрывными работами, получили новое развитие в связи с введением в научный оборот немецких документов. Эти же документы дали возможность уточнить характер боевых действий в первый период обороны — последней декаде мая 1942 года», — рассказал начальник экспедиции «Аджимушкай-2025», глава Восточно-Крымского центра военно-исторических исследований Владимир Симонов.
Останки погибшего военнослужащего Красной армии тоже сбросили в провал. Фото: Восточно-Крымский центр военно-исторических исследований (Керчь)
О том, как производились подрывы входов в каменоломни, известно из показаний самих исполнителей. Например, фельдфебель 88-го сапёрного батальона 46-й немецкой пехотной дивизии Вильгельм Флеснер, рассказывал об этом так: «Саперы нашего батальона заложили у всех выходов, а также и в самих шахтах авиабомбы и взрывчатку — тол, которые были нами взорваны... На каждый выход мы закладывали по 3-4 авиабомбы по 250 кг каждая и по 10-15 кг тола».
На «Лошадином завале» ранее и разведки, и раскопки уже велись. По информации Владимира Симонова, работы здесь довольно трудоёмки: чередуются участки перемолотого взрывом камня и крупных массивных плит. А в этом году пришлось ещё снять немало породы дополнительно с самого завала — чтобы избежать неконтролируемых обрушений растрескавшихся плит сверху.
Бросали камни и трупы
Фашисты не просто взрывали выходы и лазы. Они пытались лишить осажденных возможности разобрать образовавшиеся завалы. Владимир Симонов напомнил, что об этом упоминалось в «Отчете об антипартизанской операции в Аджимушкае» немецкого сапёрного батальона, где подводились итоги майских «работ» в 1942 году. Военнопленных заставили перетаскивать к взорванным ходам всё, что могло стать составными частями таких рукотворных «пробок».
«Любые оставшиеся небольшие входы забрасывались пленными деревом, рельсами, разрушенными грузовиками, камнями и т. д., а затем заваливались. Кроме того, ранее в отверстия бросали трупы и падаль, запах разложения делал работу изнутри почти невозможной», — говорилось в отчете.
Завал разбирали не из-под земли, а заложили раскоп сверху. Поисковики шли «сверху вниз», методично расчищая землю. Сначала показались корпуса советских противотанковых мин. Затем — рама металлической кровати с панцирной сеткой, часть конструкции из бревен, скрепленных проволокой. И — человеческие останки. Боец был в летнем обмундировании и шинели, от которых сохранились кусочки ткани. Пуговицы, армейские ботинки — и никаких документов.
«Могло показаться, что погибшего то ли сбросило взрывом с кровати, то ли он был убит, когда пытался выбраться наверх по конусу завала, — рассказал Владимир Симонов. — А все вместе, в целом, производило странное впечатление, наверное, прежде всего, из-за небольшой глубины залегания и нехарактерного грунта: темного, перемешанного с камнями, не похожего ни на известняк, раскрошившийся из-за взрыва, ни на затекшую со временем с поверхности почву».
Но исследование слоев грунта показало, что и камни, и корпуса от мин, и бревна, и кровать, и тело просто сгребали тяжелой техникой, чтобы сбросить в оставшуюся после взрыва полость.
Череп военного неплохо сохранился. Достаточно для того, чтобы по нему реконструировать внешность. Для этого необходимо сделать фотограмметрию: отснять его по специальной методике. А специалисты-антропологи потом создадут 3D-реконструкцию. Так что, необходимую съёмку провели. А после воссоздания лица бойца появится небольшой, но всё-таки шанс на то, что его узнают родные.
Ранее, в ходе поисковых работ находили документы, из которых становились известными новые имена. Находки наград тоже могут быть таким источником, пояснил Владимир Симонов, хотя они единичны и оч ede ень редки. Последние такие случаи были в 2021 и 2022 годах. «База данных участников обороны каменоломен на настоящий момент, после последней сверки в 2017 году, насчитывает 2445 персоналий, — уточнил он. — Сейчас она требует дополнений, поэтому правильнее будет сказать, что в ней чуть более 2500 фамилий».
Уже подготовлена рукопись монографии «Аджимушкай: на пути от поиска к военной археологии» — о результатах экспедиции за последнюю четверть века, и их значении для восстановления обстоятельств и хроники обороны Аджимушкая.
