Январь 1921 года в Крыму выдался месяцем тяжелым, неспокойным и щедрым на смерти. Недавно на полуостров пришла Советская власть. Теперь здесь в разгаре «красный террор». Тюрьмы и места под них приспособленные заполнены солдатами и офицерами белой армии, оставшимися в Крыму, дворянами, зажиточными — точнее, когда-то состоятельными торговцами, представителями интеллигенции и просто «подозрительными». Подробнее — в нашем материале.
Виновные и безвинные
Два первых зимних месяца года стали воплощением хаоса, неразберихи, несогласованности, «вольницы» для тех, кто получил хоть какой-то статус при новой власти. В Крым направлялись на работу чиновники, представители правоохранительных органов, партработники, уполномоченные различных ведомств — и высылались обратно. Здесь не были рады тем, кто задает ненужные вопросы или возмущается размахом репрессий.
Михаил Уралов, начальник штаба Махно, участвовавший во взятии Крыма — а тогда Красная армия действовала в союзе с частями анархистов — 1921 год встретил в симферопольской тюрьме. Обвинялся в антибольшевистской деятельности. Он оставил воспоминания о ночах, когда из его или соседних камер выводили людей, приговоренных «тройками» к расстрелу.
«Обреченных ведут в школу, в настоящую тюремную школу, где по стенам развешаны карты, наглядно изображающие флору и фауну нашей бедной планеты, — вспоминал он. — Быстрым темпом кружится просвещение: бьют, раздевают, вяжут по четыре за руки, а где-то, за стенами тюрьмы тяжело вздыхает авто... Вести по лестнице связанных „четверок“ неудобно, да и зачем, когда есть более кратчайший путь: „спустить“. Все равно смерть, с целыми или переломанными ребрами, они все равно умрут».
Уралова эта участь миновала, его вообще можно считать человеком чрезвычайно удачливым. Зимой 1921-го на экс-союзников махновцев, рассеявшихся по Крыму, велась настоящая охота. И пойманных быстро отправляли «к стенке». А Уралов уцелел. Интересно, что его до 1924 года его еще дважды арестовывали чекисты, и каждый раз он выходил на свободу.
Под Ялтой страшным местом стала усадьба нотариуса Алексея Фролова-Багреева. С декабря 1920-го до марта следующего года ее стали использовать как место для расстрелов. Здесь закончилась жизнь самого хозяина, а также еще примерно тысячи человек. Тела сбрасывали в небольшое рукотворное озеро на территории поместья. Андрей Савельев, внук главного санитарного врача Ялты Василия Косарева, рассказывал, как весной 1921 года чекисты вызывали деда. Следовало срочно «решить проблему».
«Сукровица от разлагавшихся трупов попала из наземных и подпочвенных вод в Исарский водовод и проникла в ялтинскую водопроводную сеть, — описывал этот эпизод внук. — Возникла угроза эпидемии. Поэтому санитарному врачу вынуждены были показать водонакопительный бассейн. Он был почти до краев заполнен человеческими телами и слегка припорошен землей. Едва начали снимать верхний слой, как дедушка узнал своих знакомых и чуть не потерял сознание».
Тогда озерцо засыпали хлорной известью, ее привезли на двух десятках подвод.
Справка
В 1921 году в Крыму действовали сразу несколько органов, «искоренявших» контрреволюцию. Это: особой отдел 4-й армии, КрымЧК и особый отдел морского ведомства. Последний своей зоной ответственности считал береговую полосу шириной в 50 верст. Кроме того, по своему усмотрению действовали уездные политотделы. Свою деятельность друг с другом они не согласовывали. Только в конце января 1921 г., после прибытия полномочного представителя ВЧК в Крыму Станислава Реденса, все местные ЧК были объединены.
Согласно отчету КрымЧК, в 1921 году были приговорены к высшей мере наказания 432 человека, из которых 34 женщины. По видам преступлений лидировал бандитизм (198 расстрелянных), контрреволюционные действия (128), должностные преступления (44).
«Враги повсюду»
Побывавший в Крыму член коллегии Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР Мирсаид Султан-Галиев в своем отчете указывал, что размах репрессий был не обоснован.
«Среди расстрелянных попадало очень много рабочих элементов и лиц, отставших от Врангеля с искренним и твердым решением честно служить Советской власти, — пояснял он. — Расстрелы проводились не в одиночку, а целыми партиями, по нескольку десятков человек вместе. Расстреливаемых раздевали донага и выстраивали перед вооруженными отрядами. Указывают, что при такой „системе“ расстрелов некоторым из осужденных удавалось бежать в горы».
Среди тех, кто должен бороться с бандитизмом, контрреволюцией и прочими преступлениями, люди были разные. И фанатики, признававшие только два вида приговоров: «оправдать» или «расстрелять», и люди неопытные, но старавшиеся учиться и соблюдать законность. И те, кто искренне считал, что толика власти дана им для того, чтобы отбирать и совершать насилие.
Комендант КрымЧК Иван Папанин, прославившийся позже как полярник, вспоминал, как в 1921 году пришли новые работники — энергичные и толковые моряки. И через какое-то время выяснилось, что, выходя на обыски, часть ценностей они присваивали себе, продавали. На что жили широко и весело, устраивая гулянки с женщинами «низкой социальной ответственности». После того, как моряков взяли на горячем, их судили и расстреляли.
В архиве УФСБ России по республике Крым и городу Севастополю хранятся интересные дела, связанные с выявлением «чуждых элементов» среди крымских чекистов. Например, гражданке Перекрестенко на службу удалось поступить, скрыв, что у нее брат и жених — белые офицеры, регистрацию не прошли и скрываются. Более того, брат ее принялся искать связи с контрреволюционерами, но согласился отправиться в лес, в одну из банд.
Проводниками должны были стать двое подростков, 15-летний Попов и 14-летний Шинякский — эдакие балбесы-«романтики». Они ранее входили в отряд «борцов», распавшийся после прихода Советской власти. Подростки снова организовали группу, собираясь резать провода, искать оружие, снаряды, пугать «неугодных». Попов даже совершил убийство комсомольца, с которым не поладил. И вот, попав в руки чекистов, «вундеркинды» рассказали очень много — в том числе, и про некоторых сотрудников. И про семейные дела Перекрестенко, и про служащую тюрьмы Пинус — жену белого офицера, выпустившую десяток заключенных. И про сотрудницу ЧК Любимскую, также жену белогвардейца, и про чекистку Чернихову, похитившую шифры у коменданта ЧК...
Льготы на «коммуналку»
С января 1921 года большие перемены ждали крымчан, которые были «классово близки» к новой власти. Для начала всех обязали пройти регистрацию и получить «билет работающего» или «билет безработного». Уклонисты — дезертиры с трудового фронта, вылавливались и переправлялись в места заключения: для бесплатных принудительных работ. При увольнении каждый обязан был в трехдневный срок сообщить об этом в управление учета и распределение рабсилы.
Одновременно шел учет детей 5-16 лет с пометкой, посещают ли они школы. В городах организовывались квартальные пункты питания для детей, удобнее всего их было создавать в школах. Норма отпуска продуктов на сто обедов в современных единицах веса: 6,3 кг хлеба, 6,7 кг крупы, 14,7 кг мяса и столько же картофеля, 0,8 кг жиров и такое же количество сахара, 12 яиц, 2 кг лука.
Стратегическим сырьем объявлены кожи, все материалы и инструменты для пошива обуви. Владельцам приказано сдать все это в только что образованные отделы наркомата народного хозяйства. Идет также сбор электромоторов и проволоки.
Жителям Крыма запрещено самостоятельно «заготавливать продукты». То есть, по факту резать скот и птицу. Зимой урожай не снимают — то есть, пока личные запасы продовольствия остаются у хозяев. Зато их запрещено вывозить за пределы уездов Крыма и с территории полуострова.
С 17 января установлены продовольственные пайки для рабочих, служащих, детей, кормящих матерей. Спецпайки положены высокопоставленным чиновникам, профессуре, руководителям госпредприятий. Другие пайки: группы «А» — побольше, «В» — поменьше. Детские отличаются наличием молока, сливочного масла, манной крупы.
Большие перемены ждут владельцев домов и квартир. В городах — острый дефицит жилья. Самые ушлые обладатели просторной жилплощади успели запастись документами о том, что не подлежат уплотнению. Ревком Крыма издает приказ об аннулировании «охранных грамот» как для населения, так и для учреждений. Заодно выявляются самовольно захваченные помещения.
24 января появляется приказ о... льготах на коммунальные услуги. От квартплаты освобождаются рабочих и служащие, являющиеся членами профсоюзов, инвалиды войны зарегистрированные в Собесе иждивенцы и безработные. Заодно со всех них снимается повинность по очистке двора, выгребных ям, оплаты водоснабжения, услуг дворника и содержания домовых комитетов.
В это же время могут оформить пособия безработные, семьи служащих и погибших красноармейцев, а также лица, ухаживающие за малолетними детьми.