Во многих семьях до сих пор хранят весточки с фронта. Для солдат листок бумаги был тоже своего рода полем сражения: они не привыкли доверять письмам свои мысли и чувства. Поэтому нередко письма с войны изобиловали поклонами родным, и краткими «я пока жив-здоров», без описания фронтовых будней и сражений — да многое не пропустила бы цензура. Но тем, кто ждал писем, этого было достаточно. Были другие фронтовые треугольнички — с планами на будущее, воспоминаниями, даже стихами. Но во всех этих письмах то и дело повторялось: «ждите!» И на них отвечали: «возвращайтесь!» Публикуем подборку с выдержками из фронтовых писем наших бойцов.
«Думаю о твоем счастье»
Виктор Кутолей — жене Ларисе:
«Родненькая моя! Твой Витуська жив и невредим, скоро будет у тебя. Сейчас времени 2 часа 30 мин. ночи — все поднялись и сидят у приемников, люди смеются, улыбаются наступившему счастью. День так долго нами ожидаемый, наступил. Теперь мы будем вместе. Как радостно и счастливо звучат эти слова — вместе...
Мы обязательно устроим с тобой самую счастливую, веселую и радостную жизнь. Как я жду этого дня... для меня ты будешь всегда самой милой и прекрасной... я сделаю все для тебя. Я каждый день думаю о твоем счастье. 9 мая 1945 г.».
Старший лейтенант Виктор Кутолей вернулся в Симферополь, к Ларисе и их ребенку, они прожили вместе 63 года.
«Война на время разлучила»
Иван Мага — жене Харитине (Дине):
«Как счастливо жили мы с тобою.
Друг друга крепко так любили
Люди даже все довольны нами были
Желали счастья нам с тобою.
Но недолго так мы жили
Коварный немец помешал
Война на время разлучила
Живешь сейчас ты без меня
Я прекрасно понимаю
Что жить тебе трудно без меня,
Но поверь моя дорогая
Мне жить еще труднее без тебя».
Это — отрывок из большого стихотворения, которое написал гвардии старший лейтенант Иван Мага любимой женщине в мае 1944 года из-под Севастополя. Отправить не успел, листки так и остались в его планшете. А офицер погиб. Предположительно, во время артобстрела. Жене в Невинномыск ушла «похоронка». Ивана похоронили на дивизионном кладбище в селе Камары (ныне Оборонное) в одиночной могиле № 19 — так значится в документе о потерях. Кладбище в советское время перенесли — а Ивана и нескольких других освободителей Севастополя забыли. В 2016 году его останки нашли поисковики. Планшет сберег и конверт с адресом, и письмо.
«Если немец сунет в Крым...»
Александр Вильямсон — сестре Ольге:
«Пиши, как дела в Симферополе. Как идут у тебя дела, и что ты думаешь дальше. Возможно, немца погонят на юг, и он сунется в Крым, тогда ждите и меня на сухопутном фронте.
Пойду защищать Симферополь, ведь он является ключом к... (Севастополю — слово зачеркнуто цензором), к столице моряков. Пока все хорошо, целую тебя крепко-крепко. 4/IX-1941 г».
В 1945 г. летчику Александру Вильямсону за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, присвоено звание Героя Советского Союза. После войны продолжал служить в ВВС, выйдя в отставку, жил в Симферополе.
«Останусь жив — увидимся»
Сервер Аблялимов — жене Фатиме:
«12.11.44 г. Здравствуй, душа моя, моя Фатя!
Прежде всего шлю тебе мои самые искренние горячие приветствия и целую твои глазки...
Дорогая, ты пишешь мне такие печальные письма, что я читаю их и плачу. Что же мне сделать, чтобы спасти тебя из такого тяжелого положения. Ты думаешь, будто меня отправляют в отпуск, а я не хочу. Переживая разлуку со всеми вами, я думаю о вашей тяжелой жизни, сижу и думаю обо всем, но ничего поделать не могу. Старики, наверное, еще более несчастны, чем ты. И вот, после всего этого, ты говоришь, что я не хочу поехать к вам? Военная обстановка не позволяет, отпуска не разрешаются. Конечно, если бы было близко, я бы обязательно взял отпуск на 5-10 дней.
Я тебе, душа моя, 4 раза посылал деньги. Знаю, что ты получила один раз 500 рублей, другой раз 400 рублей, а про остальное не знаю. В последний раз в сентябре я отправил 500 рублей «до востребования», так что сходи и спроси на почте... Я снова отправляюсь на фронт, если ты за что-то обижаешься на меня, прости. Если останусь жив, увидимся, душа моя».
Гвардии капитан Сервер Аблялимов, урожденный симферополец, потерял связь с женой, когда гитлеровцы оккупировали Крым. Нашел ее уже осенью 1944 года, в Узбекистане, куда женщину депортировали вместе с другими крымскими татарами. Но они больше не увиделись: 26 марта 1945 года Сервер Аблялимов геройски погиб при освобождении Венгрии.
«Адрес: политотдел армии»
Илья Сельвинский — жене Берте:
«Дорогая моя! Вот уже две недели, как я ничего о тебе и о детях не знаю! Как вы живете, не нуждаетесь ли? Из Симферополя послал тебе 1.000 руб. Дошло ли все это — не знаю... Ужасно хочется получить от тебя письмо, но только подробное. Оно идет, оказывается, 20 дней. Это так долго, что писать мало — бессмысленно. Повторяю адрес: действующая армия, почтово-полевая станция № 1470, политотдел армии.
...О тебе думаю с теплотой и благодарностью за все, что ты принесла в мою жизнь. Я действительно был счастлив только тот отрезок жизни, который был связан с тобой...Ну, не хочу больше сентиментальничать. Нужно закалять нервы. Целую тебя, Тату целую и бабушку. 5/IX- 41».
«Поздравляю тебя с днем рождения Таточки. Мне сейчас очень ясно вспоминаются твои красные туфельки, которые мне вынесли в родильном доме, когда тебя унесли наверх, и как я заплакал, увидев их... Не тужи, женка, еще немного, и все будет чудесно! 29/Х-43».
Во время Великой Отечественной войны писатель Илья Сельвинский работал военным корреспондентом. Лучшие стихотворения Ильи Сельвинского, созданные им в военную эпоху, были объединены в книгу «Крым, Кавказ, Кубань». В 1941–1945 годах Илья Сельвинский был на фронте, имел звание батальонного комиссара и впоследствии подполковника Красной армии. Он воевал на Прибалтийском, Кавказском и Крымском фронтах. Был тяжело ранен, а также получил две контузии.
«С правдой в глазах и в сердце»
Игнат Афанасьев — невесте Инне:
«Взята Варшава, и это приближает день нашей встречи, в который я верю... Друг мой, перебивая мои мысли, говорит: „Пиши, что скоро приедешь домой... На столе стоит чудесный хрустальный графин, послали за вином, завтра в него нальем и за здоровье женщин выпьем...“ Это слова его.
...Написал стихи. Все друзья у меня просят переписать, чтобы послать своим женам. Мы в вас верим, хотим, чтоб „услышали голос родной“ и ждали нас — с правдой в глазах и в сердце. Инулька, жаль, что я сейчас не получаю твоих писем, но мне их обещали переслать, а, возможно, я сам скоро уеду. Все равно пиши, тогда сразу все получу. Прошу быть такой, какая есть, во имя нашего счастья. Подумай про будущее. Жду. Целую тебя крепко-крепко. Твой Игн. 15 января 1945 г.».
Игнат Афанасьев прошел всю войну, закончил ее в зван 1991 ии гвардии майора. Освобождал Севастополь, был ранен, контужен, его воинские заслуги были отмечены тремя орденами, а также медалями и благодарностями командования. После войны жил в Симферополе.
Пропавший без вести
Василий Вихрев — жене Наталье:
«Здравствуй, милая Ната и сынок Женя! Шлю вам свой красноармейский привет. Ната, сегодня получил от тебя письмо, пишешь, что живы-здоровы, только у тети Тани погиб Гриша под Москвой. Ната, я пока тут здоров, привет Ксене, дяде Ване, Зине, Павлуше... 18/II-42».
«Здравствуй, милая Ната и сынок Женя! Шлю я вам, может быть, последний, от всего сердца, привет. Ната, может это будет последнее мое письмо, не знаю. Мне тоже жалко, что я больше не увижу вас. Ната, ты не обижай Женю. Живи теперь только для сына и люби его так, как любила меня. Ната, я больше не могу писать, потом что страшно болит сердце. От вас так долго не было весточки... Все ребята сегодня получили письма, я так ждал, что получу письмо от тебя, но его все не было. Ну, ладно. Буду скучать, будь здорова. Целую крепко, твой Вася. Поцелуй за меня дорогого моего сынка Женю. (написано весной 1942 г.)».
Красноармеец Василий Вихрев в родную Астрахань с войны не вернулся. Жене пришло извещение, что в апреле 1942 года он пропал без вести. Она ждала его всю жизнь, замуж так и не вышла, о судьбе мужа так и не узнала. В 2006 году в крымском селе Каменское (Ленинский район) на частном подворье обнаружили так называемое санитарное захоронение с останками почти полусотни советских бойцов, погибших весной 1942 года. Лишь у четверых оказались медальоны-«смертники» с вкладышами. Один принадлежал рядовому Василию Вихреву.
«Скоро будем вместе»
Фаина Грачева — мужу Федору:
«Родной наш любимый Федя! Радости нашей нет границ с того момента, когда мы узнали, что наш папа Федя жив, и вернется скоро к своей семье, единственное наше желание — быть вместе. Валерик все время спрашивает про тебя, когда же папа вернется...
Месяц тому назад вернулся Гринберг, на торжество мы с Валериком были приглашены. Леня, его сын, все время твердил: «папа мой, папа, смотри, какой он у меня хороший и т.д.». Валерик смотрел со слезами на глазах, подходит ко мне, я ему говорю: «Не плачь, твой папа лучше, выше и красивее, храбрый и смелый, и любит тебя, и вернется к тебе. Он успокаивается и говорит: «Я буду ждать его, мы с тобой, мама, будем его жалеть и ухаживать за ним. Федя, я жду твоего возвращения, сердцем я с тобой не расставалась... Целуем и обнимаем тебя крепко, твои Фаня и Валерий. 1945 г.».
Техник-интендант 2 ранга Федор Грачев 4 июля 1942 года раненым и контуженным был взят в плен у Херсонеского маяка в Севастополе. Жена получила извещение о том, что он пропал без вести. Вместе с другими севастопольцами был в пересыльных лагерях, находился в лагере военнопленных на территории нынешней Чехии. После освобождения прошел проверку СМЕРШ и фильтрационный лагерь в Чите. Вернулся к семье в Симферополь.