Крым — настоящий рай для палеонтологов: здесь буквально под ногами лежат останки существ, живших миллионы лет назад. Только за апрель 2026 года ученые нашли морских улиток возрастом 57 миллионов лет, загадочные известковые трубки и беннеттитовые растения возрастом 168 миллионов лет. Но что делать обычному человеку, который нашел, например, зуб акулы или отпечаток моллюска? Звонить в музей или забрать себе? На этот вопрос в беседе с «АиФ-Крым» ответил научный сотрудник пещеры «Таврида» Богдан Зайцев.
Можно ли забрать окаменелость домой и не нарушить закон?
Научный сотрудник пещеры «Таврида» Богдан Зайцев признает: вопрос «что делать с найденной окаменелостью» не имеет одного ответа — все зависит от целей человека. С практической точки зрения каждый имеет право оставить находку себе, сделать из нее кулон или поставить на полку.
«И если это найдено не в пределах особо охраняемых территорий, то вообще можно делать с этим что угодно, закон это не запрещает», — поясняет палеонтолог.
Однако, по его мнению, любая находка должна приносить пользу. И прежде всего — не эстетическую или коммерческую, а пользу для науки. Ученый советует честно ответить себе на вопрос: хочет ли человек «спрятать ее под подушку» и показывать только знакомым, или все-таки принести пользу фундаментальной науке?
«Если человек выбирает первый вариант — для себя он уже ответил на вопрос. Если второй — тут становится интереснее», — говорит Зайцев.
Куда нести находку и почему музей — не всегда лучший вариант
Многие уверены: нашел древность — немедленно неси в краеведческий музей. Но Богдан Зайцев придерживается иного мнения. В качестве примера он вспоминает биографию британского натуралиста Дэвида Аттенборо:
«Его путь в науку начался с находки окаменелости, которую он сделал в детстве. Находка так впечатлила его, что, когда он вырос, пошел учиться на биолога и стал всемирно известным исследователем дикой природы».
Есть и другой пример — крымский энтузиаст Валентин Вербицкий. Он не стал ученым, но благодаря своей увлеченности открыл палеонтологический музей.
«Ученым это очень удобно, потому что теперь вместо того, чтобы тратить драгоценное время на поиски, можно просто позвонить Валентину, и он предоставит вам для изучения не только сам образец, но и полную информацию о нем», — добавляет эксперт.
Аналогичные частные музеи, по словам Зайцева, работают в Дагестане (музей Омара Хаписова) и Краснодаре (музей Сергея и Олеси Соловьевых).
Почему же не стоит спешить в государственный музей? Зайцев поясняет:
«К сожалению, когда в непрофильных музеях хранители „закрывают" ценный для науки материал — доступ специалистам к нему запрещают. А в научных организациях часто уже собранный и обработанный специалистом образец после смерти исследователя просто выбрасывают на помойку», — добавляет Зайцев.
Главное, подчеркивает палеонтолог, чтобы окаменелость нашла «свой путь» к профильному эксперту. Ведь находка для науки не существует, пока она правильно и должным образом не будет опубликована.
При этом ученый успокаивает: собирая окаменелости, вы ни науке, ни природе не вредите.
«Науке вредят не кустарные сборы и частные коллекции, а массовое уничтожение ценных находок во время строительства и добычи полезных ископаемых», — резюмирует он.
Напротив, считает ученый, вы можете помочь науке:
«Попадая на поверхность, окаменелости быстро разрушаются. Поэтому первое, что нужно — поднять окаменелость и забрать с собой».
Зайцев рекомендует фотографировать находки и выкладывать в социальные сети:
«Там часто встречаются специалисты — если им интересна ваша находка, они с вами свяжутся. Чем больше у ученых „ушей и глаз“ — тем лучше. А дальше „что делать“ — решайте сами».
Как научиться видеть окаменелости
Отвечая на вопрос о том, как специалисты замечают окаменелости среди тонн обычных камней, Зайцев дает исчерпывающий ответ:
«Помогают видеть глаза и голова. А лайфхаков на все случаи жизни не бывает. Чем больше вы знаете — тем больше начинаете замечать. Человек вообще способен видеть и различать только то, что знает», — объясняет он.
В доказательство ученый приводит поучительную историю:
«Гулял я как-то в Керчи по пляжу с женой. Она три раза показала мне камень, на котором я увидел лишь невзрачную ракушку, и три раза я его ей вернул. „Учится пусть“, — подумал я. На четвертый раз она мне и говорит: „Ты не понимаешь“. И буквально пальцем провела мне по каким-то тонким линиям, в которых я не без труда узнал отпечаток крыла стрекозы. А все почему? Потому что она интересовалась энтомологией, а я пришел собирать окаменевшие раковины», — заключает Зайцев.
Другой показательный случай:
«Я хотел показать ребятам, что в конгломератах (сцементированные обломки пород — прим. ред) не могут сохраняттся окаменелости. Там галька находится, которая, как в барабане стиральной машины, все перетирает „в пыль“. Это же все знают... — иронизирует ученый. — А вот разломал руками камень по трещине — и в первом же нашел окаменевший лист».
Итоговый совет палеонтолога звучит просто: «Смотрите больше, читайте больше, ищите больше — и обязательно найдете. На каждого грибника — свой гриб».