На Крымский полуостров Герой России космонавт Сергей Залетин приезжает практически каждый год. Увидеться с друзьями, побывать в любимых местах, поучаствовать в турнире в поддержку ВМФ России. «АиФ-Крым» встретились с космонавтом и поговорили с ним о полетах, больших мечтах и продвижении к большим целям.
В небо и еще выше
— О какой профессии мечтали в детстве?
— Хотел стать летчиком. В какой-то степени этому поспособствовало то, что над родным городом Щекино — это в Тульской области, часто низко пролетали серебристые самолеты. Потом я уже понял, что это были МиГ-15, МиГ-17 — кстати, на тот момент на таких летал Юрий Гагарин!
Свою мечту я смог реализовать после окончания школы, поступив в Борисоглебское высшее военное училище летчиков имени Чкалова.
В зрелом для летчика возрасте стал задумывать о космосе. Выбор был невелик: или расти по карьерной лестнице — или в профессиональном плане. Повезло, что путь наметила та группа «покупателей» — так мы называли представителей воинских частей, которые приехали в полк, где я служил для отбора кандидатов в космический отряд. Из 60 летчиков отобрали пятерку, в которую попал и я. Через полгода из пятерки остался я один.
— Космонавт готовится к полету долго — но ведь не обязательно он отправится в космос?
— Так и есть. На сегодняшний день дипломы космонавтов за 65 лет получили около 350 человек. Это те люди, которые поступили в отряд, прошли подготовку, имеют удостоверения космонавта. Но примерно 140 человек побывали в космосе. Это профессиональный риск: ты потратил всю свою жизнь, а конечного результата не добился. Подвело здоровье, выявились психологические противопоказания — да просто обстоятельства не сложились.
— Что для вас в первом полете было самым сложным?
— Встреча с невесомостью. Хотя я тренировался, готовился, но организм воспринял это в штыки — даже температура немного поднялась. Кровь приливает к голове, хочется забиться в угол, и чтоб тебе никто не мешал... Двое суток где-то длилась адаптация. До недели учишься пользоваться всем оборудованием, выполнять необходимые действия: есть, умываться, ходить в туалет.
— Как стать космонавтом?
— Сейчас любой желающий может зайти на сайт Роскосмоса или Центра подготовки космонавтов, просмотреть перечень документов и требований для кандидатов в отряд. Он относительно несложный, предназначен только для рассмотрения заявки кандидата. А потом уже, если вызовут на комиссию, будет тщательное медобследование, другие тесты. Это и сложный долгий путь. Но если есть мечта — не упускайте свой шанс, идите к ней.
— Чем вы в космосе занимались?
— Во время первого полета у нас были обширные программы научных экспериментов: по астрофизике, биотехнологиям, металловедению. Металл, например, когда плавится в условиях невесомости, получает идеальную кристаллическую решетку — и характеристики его совершенно другие. Мы выращивали четыре вида растений, чтобы в будущем — скажем, при полетах на Марс, везти отборные сорта, приспособленные к существованию без гравитации. И питаться, хотя бы частично, ими. За серию экспериментов по теплофизике мы с бортинженером Александром Калери стали лауреатами правительственной премии. Они были связаны со сбросом тепла в открытый космос — там эти процессы проходят совсем по-другому. И задача не обогреть космический объект, а избавить от излишков тепла.
— Вас, наверное, часто, спрашивают о космическом меню и любимых блюдах...
— Месяца за три-четыре до полета требовалось ознакомиться с перечнем продуктов, которые будут на момент полета. Это больше трех сотен наименований различных блюд. И сам космонавт составляет себе рацион питания на девять дней, а потом живешь на нем, внося корректировки. В космосе вкусовые рецепторы работают иначе, и часто бывает, что любимое блюдо уже не нравится. Я вот гречневую кашу с молоком на Земле практически не ел — а во время полетов не мыслил ни одного завтрака без нее. Десерты были в виде сублимированного творога, сухофруктов, орехов, джемов.
Но настоящий пир — когда приходил грузовой корабль с посылками от родных и друзей. Мне жена присылала сухую колбаску, чеснок, соленые огурцы, икру, бородинский хлеб, мед.
Движемся медленнее, чем хочется
— Какое впечатление произвел на вас первый художественный фильм, снятый в космосе?
— Да, актеры в космос слетали. Но у них на выведении и на спуске было два опытных космонавта — Новицкий и Шкаплеров. И без них бы актеры шага не ступили: профессионалы полностью обеспечили быт и работу. И Антон Шкаплеров не раз повторял, когда у него интересовались, как он с Юлией Пересильд и Климом Шипенко отправился в космос: «Это они со мной летали, а не я с ними!»
Нереально подготовиться к полету за полгода-год. Другое дело, когда тебя привезли, дали в руки камеру — и ты по своему сценарию работаешь. Надо отдать должное и Пересильд, и Шипенко: у них очень хорошее здоровье, отличный вестибулярный аппарат, они никаких проблем практически не испытывали.
— Певец Ярослав Дронов — он же SHAMAN заявил о мечте спеть в космосе...
— Чтобы выйти в открытый космос, нужно пройти в Звездном городке длительную подготовку. Для выхода требуются два человека: на это рассчитана вся техника. И если один их них не профессионал, то второму трудно будет обслужить его в случае внештатной ситуации. Работа со скафандром требует тренировок в течение нескольких лет. Ярослав — артист очень востребованный, загружен концертами и репетициями, вряд ли он сможет выкроить столько времени из своего графика.
— В самом начале космической эры у обычных людей были большие мечты. О том, как на Марсе будут яблони цвести, как наши космонавты отправятся исследовать другие звездные системы. А сейчас мы утратили способность мечтать далеко, широко, для всех?
— Мы вышли в космос за счет гения отдельных людей. Была конкуренция двух систем — социалистической и капиталистической, она подстегивала развитие космической отрасли. Сейчас мы продвигаемся вперед, но не так быстро, как хотелось бы. Вот Илон Маск сделал так, что себестоимость полета сократилась в десятки раз. Первая ступень корабля повторно используется до десяти-пятнадцати раз. А это — три четверти стоимости ракеты. Орбитальные полеты в космос становятся доступнее человечеству финансово.
Но они не могут быть доступны всем с точки зрения физиологии. Не каждого человека с улицы ты посадишь в корабль — и он сможет выдержать шестикратную перегрузку, а потом от нее перейти к невесомости. Вот когда техника достигнет того, что организм не будет подвергаться таким перегрузкам... Нам нужны новые технологические рывки, нам требуются новые гении.
— А где из взять, если выпускник школы мечтает о «хорошей должности с хорошими деньгами»?
— Увы, живем при капитализме, в эпоху потребления. Поэтому молодые люди и думают только о том, как бы заработать лишний рубль, и начать более-менее хорошо жить. Нет большой мечты, общей для всех. Молодые и хорошо образованные должны приходить в науку с большими целями, амбициями, устремлениями, мечтами, пониманием, что их идеи поддержат.
Нужно возвращаться к социальному обществу, без этого мы обречены. Я не вижу ничего плохого, если закрыть границы для вывоза капитала, чтобы деньги «работали» внутри России. Посмотрите на Китай: там все внутри остается, и «заграница» работает на него — поэтому он идет вперед семимильными шагами! Мы тоже движемся, но медленнее.
— Вы часто бываете в Крыму, а когда первый раз его увидели?
— Давайте лучше расскажу, как я сюда не попал. Классе в седьмом у нас была поездка в Севастополь. А моя жена, Елена, с которой я в одном классе учился, входила в комитет комсомола. И когда обсуждали состав группы для поездки, потребовала вычеркнуть меня и моего друга: мол, не очень хорошо себя вели!
Поэтому я периодически езжу в Севастополь и не всегда жену с собой беру. Шучу, конечно. Мы вместе часто ездили в Крым отдыхать, одно время любимым местом был Судак, нравилось в Евпатории. И весь Южный берег Крыма вместе изучили. Севастополь, конечно, для нас особенный город.
— Почему?
— Мы с супругой ведь родились фактически на родине Льва Николаевича Толстого. А в Севастополе он служил, приехал туда в разгар Крымской войны, жизнью рисковал. Поэтому это тоже наша Родина, и первые мысли об этом городе — из «Севастопольских рассказов».
— Как вы воспринимаете то, что происходит сейчас на Украине?
— Я не разделяю славянских государств — Россию, Белоруссию, Украину. После революции, во время становления СССР, была сделана огромная ошибка, когда административные границы республик совместили с национальными. Был заложен неверный принцип построения государственности, но тогда никто не мог представить, во что это выльется.
Украину правильнее воспринимать, пожалуй, как родственника, который тяжело заболел. Лекарства от его недуга — горькие, процедуры неприятные, но их приходится применять. Иначе он погибнет. Сейчас некоторые украинские политики друг друга спрашивают: почему Россия не мобилизует нужное количество солдат, чтобы быстро закончить боевые действия? Почему, как американцы в других странах, катком не проходится по городам, превращая их в руины? А потому, что мы считаем украинцев своими. Народом, который оказался под властью националистов, народ обманутый, запутавшийся, запуганный, наделавший немало ошибок.